Вскоре заметил странное, – посреди столицы, прямо вплотную к жилым постройкам произрастал лес. Несколько тысяч деревьев источали фруктовые ароматы в холодную ночь, среди крон властвовал мягкий, кажущийся тёплым, туман. Сотни улиц обрывались на границах леса, в таких местах стояли кордоны Церковного Караула.

Майрон понаблюдал за одним из кордонов с крыши, затем, решив, что, наконец-то поймал след, спрыгнул на улицу. Его появление не осталось незамеченным, но вскоре из десятка солдат в живых остался лишь один. Рив поднял человека на уровень собственных глаз и сказал:

– Два вопроса и один шанс на жизнь. Кто вырастил это? Что с ним стало?

Подавленный и страдающий от боли, солдат выкрикнул:

– Лжемиссия! Колыбель Ангелов!

Майрон вернулся на крыши и двинулся в сторону реки. Он знал, что что такое «Колыбель Ангелов», не раз видел это имя в книгах, посвящённых противостоянию Церкви и волшебного сообщества. Крепость, главный оплот Святого Официума, тюрьма, из которой маги никогда не выходят. Разумеется, глупец! Где как не в руках Инвестигации мог находиться юный чудотворец, у которого был Дар магии Света? Где как не в её подземных темницах, выстланных анамкаром?

Синрезар занимал вершину Горы Мощи Господней, все склоны этого холма сплошь покрывали храмы один краше и больше другого, а у подножья изгибалась великая река Эшша. Прямая дорога, мощёная гранитом, тянулась от врат Синрезара по склону, к реке, затем по Необратному мосту к вратам крепости, что звалась Колыбелью Ангелов. Та высилась полностью на воде, гигантский каменный барабан с круговыми бойницами и статуями архангелов, стоявшими кольцом по краям крыши. Её защищали сотни солдат, монахов и пушек; магия вблизи крепости рассеивалась особенно сильно, ведь кроме гранита в стенах были куски анамкаровой породы.

Майрон взобрался на колокольню одной из несчётных церквей дабы рассмотреть Колыбель, оценить её прочность. Если бывший ученик за каким-то ахогом воистину пересёк целый Вестеррайх и явился в Астергаце, если он был схвачен и заточён в оплоте Инвестигации, то Майрону ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Потому что Обадайя был важнее всего: черновиков, Господ… важнее жизни самого Майрона.

Он спустился к реке и двинулся по ночной набережной, грязной, пустой и тёмной. Приближался Необратный мост, названный так злыми шутниками, де, по нему можно было войти в крепость, но нельзя было вернуться обратно. Правда, многие вошедшие возвращались. В отличие от набережной, мост был хорошо освещён, в дальнем его конце виднелись серые мундиры, и со стен за проходом следили мушкетёры. Майрон рассчитал, что если будет достаточно быстр, то не придётся даже карабкаться, он просто ворвётся внутрь.