Сглотнув, Кельвин обернулся к своему бывшему наставнику.

– Зря я вытащил тебя из-под земли, Иса-джи.

– Зря, – согласился тот тихо.

Одноглазый и бледный быстро зашагали по ночной столице, остальные люди следовали скрытно, создав разряженный разведывательный отряд. В определённый момент они спустились под землю через систему стоков. Майрон двигался сквозь зловонье и холод при свете лампы, шагал по затхлым криптам и руинам древних улиц, над которыми теперь стояли другие улицы, а на тех – третьи; они шли вглубь земли и вглубь истории, пока впереди не забрезжил иной свет.

Путь окончился в большой каверне, где, наполовину засыпанный землёй и камнями, оказался амфитеатр Гроганской эпохи. Сквозь его ажурные стены шёл жар, струился свет, а уха достигала торжественная песнь на старогроганском языке. Слова потянули его внутрь, по тёмным полуразрушенным проходам, в чашу, вниз по лестнице среди трибун, под взглядами сотен пар глаз, к охваченному пламенем алтарю.

Его встретила женщина редкой во всех отношениях красоты, темнокожая и светлоглазая с белыми волосами и полными губами, слепленная неведомым чужестранным богом для восхищения мира и любви. Она вышла из огня нагая и с явным трудом подняла обеими руками чёрное копьё. Когда взгляд Майрона коснулся этого оружия, Слова загудели, пытаясь заполнить всё его сознание, они упорно кричали разуму человека заветное:

«Utnag ongri boren shie. Angren soruz giel shie. Vagorn nazgot iychash shie. Dumgoj rohan varn shie. Vayshan umlo corn shie. Etnag larga gorott shie!»

Слова толкнули его левую руку к древку, но Майрон огромным усилием воли сдержал непокорную часть тела, – всё происходило помимо его воли, просто волна чувств подхватила ослабленный дух и понесла. Ему такое пришлось не по нраву.

– Возьми, – попросила женщина, поднимая оружие выше; её отнюдь не слабые руки дрожали от напряжения, – возьми и скажи, что ты чувствуешь?

Майрон медлил, но Слова ревели в крови и пронзали шипами сердце, колотили молотом в темя, требуя прикоснуться к копью. Иначе ему просто незачем было существовать, иначе смерть.

– Зачем?

Вопрос, казалось, бесконечно удивил женщину.

– Чтобы обрести мощь Пылающего и спасти всех нас.