Обоняние и слух подсказали о приближении множества людей прежде, чем те показались на соседних улицах. В тенях стали появляться мужчины и женщины в повседневной одежде, которые смотрели на Майрона голодными глазами. Некоторые из этих незнакомцев были намного опаснее прочих, – крепкие, движущиеся как воины, хотя и пытающиеся скрывать свои навыки.

Ближе они подходить не стали, но из общих рядов показалось две фигуры.

– Еле успели! – произнесла одна тихо. – Вы действительно хотели ворваться в гнездо Инвестигации, язви мою душу? Это насколько сильно должна болеть голова!

Голова Майрона действительно болела очень сильно и очень давно, это было видно по вздутым венам на лбу, играющей височной жилке, по спазмам, то и дело уродующим лицо. Сквозь розовую дымку ярости рив узнавал смутно знакомые образы. Одноглазый в кожаной броне, бородка, три меча… постарел. Другой в светло-сером плаще, седой, бледный как вампир, с двумя клинками… но зрячий. То ли он знал их, то ли нет… Слова гудели в черепе, требуя напасть. Слова жаждали насилия.

– Выследить вас было до странного нелегко, уважаемый! – продолжил одноглазый, стараясь сохранять улыбку перед лицом гиганта. – Мы не враги, поверьте, возможно, даже, друзья!

– Кельвин Сирли, я узнал тебя, галантерейщик.

Улыбка тут же исчезла, такого поворота наёмник не ожидал.

– И тебя, поджигатель, я тоже узнал.

Бледный мечник был неподвижен, но Майрон ощутил лёгкую дрожь кистей рук под плащом. Сколько времени нужно ему, чтобы распахнуть полы, выхватить мечи из ножен, размахнуться? Один удар сердца? Больше? Меньше?

– Мы встречались? – Кельвин заглянул в яркие жёлтые глаза, у тех были кошачьи зрачки с кроваво-красной каёмкой – вздутые кровеносные сосуды. – Я бы запомнил.

Майрон не отвечал, он следил за бледным, сгорая от ненависти и ожидая любого неверного движения. Слова пульсировали.

Чувствуя, как в морозном воздухе нарастает гроза, наёмник решил рискнуть.

– Послушайте, не знаю, что вы задумали, но там вас ждёт смерть. Возможно, если повремените с этой затеей, я сведу вас с людьми, которые… может быть, помогут?

– Вы сами изрядно поможете мне, если уберётесь отсюда на…

Слова загудели, заныли, зарычали. Теперь они явно толкали Майрона согласиться. Они обещали, что если он прислушается, то станет легче, – боль прекратится.

– Ладно… Если этот бледный сделает хоть одно неверное движение, я убью вас всех. До единого.