– Прошу, – гневно прохрипел Бельфагрон, – прекрати свои проповеди! Раскалённые щипцы причиняют меньше боли…

– Всяко лучше, чем шипы, пронзающие живую плоть, братец, – прошипела Тильнаваль, – продолжай, Обадайя, мне приятно слушать тебя.

Юноша вздохнул. Он давно понял, что между братьями и сестрой пробежала чёрная кошка и пытался их помирить, но пока что нисколько не преуспел. Эльфы отказывались поведать свою историю, только ненавидели друг друга яростно. Что ж, нечестно было требовать от них большей откровенности, когда сам он отвечал на вопрос о мотыльках словом «чудо».

– Что именно ты им сказал? – спросила Тильнаваль.

– Всё. Я рассказал им, как Глас Господень поведал мне Путь, и как я прошёл по Пути. Я рассказал им, как душа несчастного старого Пия обрела свободу, когда я ступил в город, ибо Церковь о двух глав разделится в себе и падёт. Я рассказал им, что грядёт воистину смутное время, а потому нужно примириться со всеми, кого прежде считали врагами и выступить против врага заедино. Я рассказал…

– «Со всеми» – это с кем? – подал голос Бельфагрон. Он редко участвовал в беседах, а потому Обадайя порадовался.

– Всеми, друг мой. Люди должны простить друг друга и стать едиными. Затем они должны простить нелюдей и попросить их о прощении, чтобы стать едиными с ними. Клир должен попросить прощения у магов, а те пусть получат прощения у клира, ибо за века эти две силы причинили друг другу много хлопот. Должно наступить время великой терпимости, ибо разделённые сгинут, а единые выстоят и унаследуют мир.

– И ты всё это сказал в лицо Великому Инвестигатору?

– Нет, Тильнаваль, он скрывает лицо под тканью…

– Потому что его взгляд несёт погибель всему живому, – протянул Бельфагрон зло, – мы слышали, мы знаем о человеке Себастьяне, и о многих других чудовищах вашей Церкви тоже.

– Его взгляд испепеляет скверну, мой друг. И если её слишком много, то…

– Мы – скверна?

– Все мы скверна, Бельфагрон. И ты, и я, кто-то больше, кто-то меньше. Но взор брата Себастьяна так категоричен, что не прощает даже малого несовершенства. Он и сам понимает, что это неправильно, потому и принял обет темноты и не видит мир, созданный Господом-Кузнецом.

– Склонен согласиться с тем, что вы, люди, воистину есть скверна земная, и всё было бы замечательно, кабы вы следовали логике и сокращали свою популяцию. Но каким-то образом извращённая вера толкает вас плодиться с безумной скоростью. Скверна, болезнь, плесень, расползающаяся по телу мира, вы пожираете и превращаете в дерьмо всё, до чего дотягиваетесь, и…