– О великий Доргон-Ругалор! – Жрица так и не встала с колен. – Позволь мне…

– Какой день сегодня… преподобная мать?

Она уже набрала воздух в грудь, но замерла, поняв, что не знает.

– Ты, Кельвин Сирли, какой день сегодня?

Одноглазый наёмник, стоявший поодаль от верующих, вышел вперёд.

– Шестой день иершема года…

– Достаточно. Я прибыл в столицу Папской Области вчера. Время потеряно. – Лицо Майрона стало жёстким. – Воля моя – закон для вас, дети Элрога, ибо устами моими говорит Пылающий. Преподобная мать?

– Воистину так! – ответила Самшит с благоговением.

– Пророк Хиас, подготовь братьев к благородному самопожертвованию. Пламерождённые и Огненные Змейки тоже пусть готовятся, потому что они должны защищать тебя, преподобная, а ты будешь рядом со мной. Прочие… малополезны в бою. Пусть молятся, это придаст мне сил.

Хиас поклонился, в его глазах отражалась пустота разума фанатика, получившего божественное указание.

– Можно ли узнать, чего всевластный владыка желает от своих верных слуг?

– Небольшого пустяка, преподобная. Колыбель Ангелов. Я желаю захватить её сегодня, и вы послужите моим оружием.

– Мы с радостью послужим воле Элрога!

– В этом у меня нет сомнений.

Слушавший их Кельвин Сирли хотел закричать. Он будто стал свидетелем беседы пары умалишённых. Взять штурмом Колыбель Ангелов? Этими силами? Да будь он хоть трижды бог, амлотиане перебьют всех до единого! Они все умрут там… Самшит умрёт! От одной мысли жилы наполнились ледяной водой. Вера Самшит непоколебима, она пойдёт войной хоть на Синрезар, стоит этому существу приказать! Она же… она… она же умрёт!

– Постойте! – воскликнул он. – Постойте, спешку прочь! Колыбель Ангелов? Но… – Кельвин очень ясно понимал, что попытка открыто перечить богу закончится весьма скверно для него. – Зачем? То есть, м-м-м, такие вопросы обычно не задают в высочайшем присутствии, однако, я ведь тёмный безбожник, поясните мне, зачем вам нужно… дело ведь в юноше, который взрастил Сад? Если вам нужен он, то не обязательно гнать всех этих людей на пули и копья! Достаточно подождать завтрашнего дня!

Прозвучало жалко, наёмник был один среди, если не врагов, то, уж точно не друзей. Он не нашёл бы поддержки даже у Самшит, о нет, заставлять её выбирать между богом и слабым стариком не следовало.

Доргонмаур пел о былых сражениях, о пронзённых и сожжённых врагах, о крепостях, сравненных с землёй по воле тех, кто обладал копьём раньше. Его желания были просты и понятны. Майрон слушал, но не позволял себя очаровать.

– Продолжай.

– Благодарю! – радости наёмника не было предела. – Мы ведь ещё следим за поверхностью! Так вот перед собором Ангельского Нисхождения уже стоит столб, под которым сложено столько дров, что хватит сжечь небольшой городок. Стоят высокие трибуны для знати и верхушки духовенства, выстроены баррикады, за которыми солдаты папской гвардии будут сдерживать народ. Всё потому, что уж несколько часов как объявлено: лжемессия приговорён. Он давно приговорён, костёр не один день собирали, но объявили только что. Казнь свершится завтра в третьем предутреннем часу. Если хотите вызволить этого парня, преуспеть наверняка и не потерять всех… – его взгляд на миг скользнул к Самшит, – всех этих людей, то наилучшим будет удар по процессии.