За иоаннитами двигалось ядро обороны, состоявшее из солдат Церковного Караула. Они были вооружённых рогатинами и короткими мечами для битвы с толпой, коли та посмеет напасть. Внутри этого серого ядра катилась высокая телега, – толстые колёса, обитые железом; прочные оси, четыре запряжённых тяжеловоза и железная клетка.

За телегой шагали солдаты столичного гренадерского полка, рослые мужчины с заряженными мушкетами, фитилями, вплетёнными в бороды, и гренадами, звеневшими в лядунках.

Воинство не маршировало, но мост всё равно подрагивал, и тот, кто притаился в ледяной воде, чувствовал это. Взламывая лёд, из реки выглядывала бледно-серая голова, тёмные глаза акулы глядели вверх, Маргу выжидал.

///

Исварох и Улва держались вдалеке от дороги, погребальщик не желал приближаться, зная, какой план был у Майрона Синды. Девушка, мучимая нетерпением, взобралась на один из световых столбов и повисла над человеческим морем. Дул ветер, в глаза попадали колючие снежинки.

Когда конвой появился в поле зрения всё стихло и снег закружил в медленном танце. Недовольство народа было зримо, однако, при виде такого охранения эти несметные полчища оробели. На большой телеге с клеткой ехала дюжина монахов, облачённых в серое, а Обадайя сидел в углу, меж прутьев, с поникшей головой. Сердце Улвы защемило от такой картины, захотелось немедля пролить кровь… Но ничего, ждать осталось недолго.

– Вот он, – предупредил погребальщик.

На одной из сопредельных улиц появился человек, обнажённый по пояс, его голова была объята огнём, а в руке сверкал кинжал. Человек бежал в толпу.

– Он горит! – возопила северянка во всю мощь лёгких. – С дороги! Он горит!

Люди оглядывались и с криком бросались прочь от бегущего факела. Улва быстро соскользнула, присела за каменным парапетом и заткнула уши. Раздался взрыв. Мир сделался ослепительно-белым, её, парапет, землю и здания вокруг тряхнуло; по зимней улице прокатилась волна жара, в ушах появился мерзкий писк.

Та часть заграждения, где монах Звездопада пронзил своё сердце кинжалом, превратилась в полотнище крови и пламени. Взрывная волна сожрала десятки людей и покалечила в разы больше. Разорванные и обугленные тела раскинулись повсюду, горячий воздух благоухал палёным мясом; воронка в брусчатке, оплавленный камень, вопли и стоны…

– Вниз! – Погребальщик схватил девушку и затащил её обратно за парапет, когда с противоположной стороны дороги раздался второй взрыв.

Заграждение было прорвано и монахи Звездопада, уже не объятые пламенем, но с оружием в руках, ринулись на конвоиров.