На его ногах и бёдрах не осталось живого места, сплошной синяк и несколько трещин в костях. Кельвин немилосердно устал и был так сильно бит, что холодный камень казался мягче перины, лежать бы так до скончания веков, спать и видеть сны о прекраснейшей из женщин, вдохновляющей и вдохновлённой, обворожительной и невинной… нет, рано укладываться на вечный сон, она где-то рядом, она может быть в опасности.

Набравшись сил, Кельвин приподнялся на руках и огляделся. Место походило на поле битвы, с которого не убрали мертвецов, лишь воронья не хватало. Огромные пустые трибуны, догорающее кострище, дым, струящийся к облакам. Пламерождённый уже поднялся на ноги и брёл теперь к… Самшит! Кельвин увидел возлюбленную там, среди мерцающих углей. Он попытался встать, застонал, смог подняться только на четвереньки, и это ещё многого стоило.

– Язви мою душу, – выдохнул он и, сцепив зубы, всё-таки встал.

Самшит до последнего мгновения не замечала его, но когда заметила, радостно улыбнулась.

– Госпожа моя…

– Смотрите, Кельвин, – перебила она восторженно, протягивая ему странный камень, – это слеза дракона! Самая настоящая!

Он бросил тревожный взгляд на коленопреклонённого гиганта, на блестяшку, попытался улыбнуться.

– Нам нужно скорее уходить, госпожа, – гудел Пламерождённый.

– Он прав, мы же в самом сердце врага, – вторил Кельвин, заглядывая в прекрасные глаза. – Здесь опасно, госпожа моя, опаснее, чем где бы то ни было в мире!

Она не испугалась.

– Дракон Нерождённый здесь, а моё место подле него.

Кельвин повернулся к телохранителю.

– Сможешь поднять эту ту… священную плоть?

– Если сниму доспехи, – ответил гигант.

В тот миг раздался выстрел, и пуля лязгнула по шлему Пламерождённого.

– Там!

На трибунах стали появляться люди, вооружённые мушкетами, – Стража Престола. В это же время гвардейцы с алебардами вышли на площадь. Они появились со стороны храма, на ходу формируя плотное полукольцо.

– Защищайте избранного! – приказала Самшит, не задумываясь.

Одинокий Пламерождённый выпрямился и чуть развёл руки, пытаясь закрыть госпожу как можно лучше, огненный кристалл в его груди побелел и выстрелил потоком плазменной белизны. Водя корпусом, телохранитель испарял гвардейцев десятками, он бил по трибунам, сжигая мушкетёров, но его усилия были тщетны с самого начала. Созеанская пехота не ломала строй никогда, – ни под дождём стрел, ни под шквалом пуль, ни под градом ядер, ни под ударами боевых заклинаний. Созеанская пехота шла вперёд, заполняя бреши телами, пока не окажется на расстоянии древка алебарды, чтобы затем сокрушить всё живое на своём пути.