Доргон-Ругалор бился против воина в сияющих доспехах. Они метались по площади и сталкивались, порождая вспышки света, потоки ветра, искры, языки пламени. Люди, попадавшиеся на их пути, гибли мгновенно. Копьё против клинка, огонь против света, и никто не мог одержать верх. Сердце Самшит трепыхалось в груди, она выкрикивала имя избранного, но вокруг было так шумно, что собственный голос тонул в какофонии воплей. Поединок длился неопределённо долго, время перестало иметь значение тогда и в том месте… но вдруг всё замедлилось. Гиганты разошлись, кажется, они говорили?

Самшит что-то увидела, нет, почувствовала, как вокруг Доргон-Ругалора стали закручиваться потоки жара, как энергия собиралась у него в животе и росла, а затем он изрыгнул пламя! Это было прекрасно! Это было восхитительно! Золотой воин пал к ногам избранного, сражённый огнём и копьём!

– Элрог великий и всемогущий…

Доргон-Ругалор бросился к костру, разрушил его и положил столб наземь, а когда пламя было сбито, увидел, что опоздал. Ликование жрицы сменилось горем, когда она услышала, какую боль испытал потомок Пылающего. Потрясённая, Самшит следила за искристой каплей, скатившейся по его обожжённому лицу.

Собравшись с храбростью, она приблизилась и лучше рассмотрела его потерю. Вид сожжённого человека не пугал её, – элрогиане приносили своему богу особые жертвы по праздникам, – болезненная смерть, но достойная. Мертвец истекал дымом… несчастное создание. Кем бы он ни был на самом деле, если Доргон-Ругалор любил его, она, Самшит, будет оплакивать потерю тоже.

Верховная мать стояла перед своим живым богом, который не видел и не слышал её. Он замер в позе взлетающего дракона, словно молился сам. Жрица ощущала, как вокруг огромного тела сгущались потоки силы, однако, насколько же оно было изранено! Кожа обгорела и потрескалась, глаза воспалились, от волос и ушей ничего не осталось; чёрные доспехи расплавились на груди и животе, сквозь них проглядывалась обугленная плоть. Самшит не могла сдержать слёз жалости.

Что-то блеснуло в пепле у колен Дракона Нерождённого. Дрожащими пальцами она подняла это, сдула лишнее и на грязной ладони остался лежать чёрный кристалл каплевидной формы с мерцающим алым инклюзом. Её душа затрепетала! Тепло святыни отозвалось на чувства девушки и стало наполнять её кипучей силой.

///

Тяжеловоз достиг вершины холма, но там его сердце наконец разорвалось и конь пал на бегу. Пламерождённый и Кельвин покатились по грязной брусчатке, бронзовый колосс едва не раздавил наёмника, но это стало бы избавлением.