– До последнего вздоха…

Мир потонул в ослепительном свете и Кельвин Сирли испарился.

Когда наёмника не стало, Великий Инвестигатор уронил ткань и схватился за грудь. Клинок вонзился остриём в одно из звеньев цепи, скреплявшей пластины вериг, но удар был достаточно сильным, чтобы сломать несколько старческих рёбер. Одно из них повредило лёгкое и теперь каждый вздох стоил боли, во рту разлился железный вкус.

Самшит плакала. Она не провалилась в небытие, как думал возлюбленный, выдержала, заставила себя остаться и видела его последний танец. Горе схватило её за горло и сердце единовременно. Вопреки проклятому колоколу, она приподнялась над землёй, упёрлась в камень локтем, ладонью, мучительно медленно перенесла вес на левую руку, подтянула колени, обдирая их в кровь, и поднялась на дрожащих ногах.

– Схватить эту шлюху! – простонал Великий Инвестигатор, плюясь кровавой слюной. – В кандалы… в затопленные камеры… никакого огня…

Гвардейцы двинулись вперёд, на суровых лицах не отражалось ничего, зато в глазах… глаза ненавидели ту, которая убила столько славных мужчин сегодня. Она доберётся до камеры, приказ есть приказ, но по дороге вывихнет себе все члены и побьётся обо все углы, в этом не стоило сомневаться.

Внезапно их бравый шаг сбился, ровные спины сгорбились, а ненависть в глазах сменилась ужасом. Они не бежали ни от чего в Валемаре, но, будучи верными амлотианами, с детства учились бояться демонов Пекла.

– Анафема… – простонал Великий Инвестигатор, поднимая ладонь к лицу.

///

Дракон Нерождённый пробудился и его тело начало кипеть, повреждённые покровы спали, дав свободу мучительной перемене. Из его лба произросли рога, старые зубы выпали, уступая новым, длинным и острым; трещали кости, менявшие длину, кожа становилась чешуёй цвета старой крови, из позвонков выбивались шипы; появился и начал удлиняться хвост, а над лопатками, раздирая спину, прорастали крылья. Когда трансформация закончилась, он выпрямился и стал ужасен.

Доргон-Ругалор распахнул пасть и громогласный рёв унёсся в небо, словно крик новорождённого. Звуковая волна распространилась вокруг, руша колоннады и проделывая трещины в стенах собора; гвардейцы припали к земле как трава от сильного ветра, Великий Инвестигатор чудом устоял, держась за посох.

Глаза, источавшие белый бездымный огонь, обвели Соборную площадь взглядом. Служанка была ещё жива, лежала, свернувшись в позе зародыша, и дрожала, – хорошо, значит, наёмник оправдал своё существование… сейчас это было неважным, ведь ярость требовала свободы!