Так что я без затей рассказала, как бежала из-под земли, как меня спасли странные чары крылатого шара. И о кошках мы поговорили. Потом я показала Керовану перстень – единственную драгоценность, уцелевшую в той сокровищнице, что разграбило ворвавшееся по моей неосторожности время.

Его браслет, оказавшись рядом с моим перстнем, загорелся, показав нам, что моя находка как-то связана с Силой. Но я была уверена, что это просто тень старого заклятия, потому что перстень не согревал меня, как грифон, хотя кольцо и пришлось точно по пальцу, словно для меня делалось.

Тогда я осмелилась на великую дерзость: протянула руку и сжала его ладонь. К моей радости, он не оттолкнул мою руку и ответил крепким пожатием.

– Как бы нам вывести тебя из Пустыни! – с силой произнес он, до боли сжимая мои пальцы. Мне и в голову не пришло высвободиться. – Послание Имгри я доставил, он добился, чего желал. Мы могли бы двинуться на восток…

Я не стала с ним спорить. Хотя и знала, как если бы о том кричал сам сырой темный воздух вокруг нас, что назад мы не поедем. Пустыня отметила нас обоих – и нам теперь от нее не уйти. Мне некуда было возвращаться – а сколько бы я потеряла, вернувшись! Может быть, здесь и я увижу сны и сны эти сбудутся.

Мы улеглись спать порознь – всегда порознь! Я немножко поплакала в темноте – тихонько – над обманутыми надеждами. Керован быстро уснул. Я слышала его ровное дыхание и мечтала увидеть лицо, полюбоваться им, пока спит, – не знаю зачем, только это желание таилось глубоко-глубоко во мне – как будто я могла бы тогда уберечь его от всех бед и печалей, заслонить от дурных сновидений.

Грифон у меня на груди мягко светился, а я сидела, обхватив руками колени, и мучилась, и отчаивалась. А потом заметила отблеск – свет глаз в темноте.

Рука моя дернулась к рукояти ножа – того, что оставил мне муж. Но я почти сразу угадала, кто это подобрался так бесшумно, и, опасаясь голосом потревожить сон моего господина, попробовала прибегнуть к мысленной речи.

«Что происходит?»

«Ничего не происходит, – мгновенно ответили мне, и я, кажется, узнала мысли большого кота. – Что у тебя на пальце, дочь чужаков?»

Я протянула руку. Камень в перстне тоже тихонько светился – слабее грифона.

Я снова произнесла мысленно:

«Я его нашла в запертой комнате».

Хотя кот наверняка и сам знал о моих странствиях по замку. Сердится ли он, что я сую нос в тайны, которые мне не по уму? Я тронула перстень пальцами другой руки – готова была снять его по первому требованию.

«Та, что носила его когда-то, была Великой леди. – Я уловила тень воспоминания, но разделить его не сумела. – Ты не могла бы его найти, не одари она тебя своей волей. Без ее желания он не перешел бы к другой».