Она вправду считала, что люди умели мыслить. Они были почти как разумные существа. И хорошо. Она расслабила шипы, уши трепетали от облегчения.
– Не еда, не еда, – сказала она, повторив звуки, которые он только что издал. Превозмогая боль в мышцах, она погладила Ребенка крылом. Ей хотелось, о как ей хотелось найти способ все ему объяснить.
Очень давно. Этот мелкий носик. Смешные уши. Волосы, растущие из кожи.
– Мать твою! – крикнула девушка. – Помоги мне вылезти!
Жак вырвался из оцепенения.
– О-о. Э-э, да. Минутку.
Слова дались ему легко, и Жак понял, что правильно, наверное, делал все эти годы, общаясь с Тетушкой вслух, пусть даже она его не понимала.
Яма была неглубокая, но у девушки была повреждена нога, и она делала только хуже, пытаясь подпрыгнуть. Жак наконец нашел веревку в соседнем хранилище и бросил ей один конец. Девочка обвязала себя, сделав пару впечатляющих узлов, и Жак ее вытащил.
Исходивший от нее запах был оглушителен даже в столь отвратительном месте. Лицо ее приобрело землистый оттенок, она мучилась болью и вся вспотела. К ее коже и одежде прилипли клочья овечьей шерсти и ошметки гнилого мяса. Повалившись на землю, она тяжело дышала, прислонившись к мусорному ящику.
Жак прижал к носу ладонь.
– Ты провалилась в улей?
– Чего?!
Жак убрал руку, чтобы закричать:
– Ты провалилась?
– Думаешь, я дура? – девушка сморщила нос.
– Я не понимаю, зачем ты здесь.
– Меня драконица бросила!