«Дуб… здесь должен быть дуб», — вспомнил он, но вместо него обнаружил черную обуглившуюся березу.

— Беркана… — дерево по ту сторону, — услышал он, резко обернулся и, не дав себе мгновения помедлить и усомниться действительно ли видит Кощея, шагнул к кутающейся в черный плащ высокой и худой фигуре.

— Ничего страшного, — заверил Влад. — Все исправлю и тебя вытащу, ты жди только.

— Не слишком ли много на себя взял? — пронзительные глаза, показавшиеся стальными на осунувшемся усталом лице, уставились на него, словно стремились дотянуться до души. Ветер рвал полы плаща, развевал темные волосы, припорошенные серебром.

— В самый раз. Дождись… — Влад шагнул к березе. Он лишь руку протянул, как та осветилась потусторонним огнем: зазеленели ветви, поплыл птичий щебет по всему острову, прекратился дождь.

Кощей хмыкнул.

— Этого мало… — проронил он.

Ударивший в спину ветер развеял пеплом и дерево, и Кощея, и сам остров. Влад чудом успел преобразиться и крыльями взмахнуть, едва не исчез в морской пучине.

…Он понял, что жив, когда его без лишних слов лизнули в щеку, и тотчас распахнул глаза. Над ним возвышалась глазастая волчья морда — оскаленная, но сейчас это не имело значения, потому что над ней… над лесом и над всем миром распростерся звездный купол. Такого неба Влад никогда еще не видел, хотя, казалось бы, везде летал. От края до края простирался Млечный Путь, и был он не просто скоплением далеких светил, а дорогой. Она играла самыми разными красками. Не было больше темноты. Ночь оказалась ярче и прекраснее солнечного дня. Впрочем, и день теперь обещался быть звездным. Раз Влад мог видеть скрытое, то светом Хорса его не обмануть.

Где-то очень близко и одновременно далеко шелестели деревья. В полночный час они не спали — наоборот, любили пошушукаться, поведать друг другу услышанные тайны. Разговор шел о костяном чудище, поднявшемся из зловонной жижи болота, о безрассудной сущности, пустоту остановить готовой, и…