Как добежал до института, Олег не помнил. Казалось бы, только у метро стоял, а через секунду чуть лбом в стеклянную дверь не уперся. Когда корочку студента вахтерше показывал, вид имел такой шальной, что бабка аж перекрестилась. Уже руку занесла, чтобы и его окрестить, да так и опустила, уж больно недобро Олег на нее посмотрел.

Разумеется, он не отказывал другим в религиозных предпочтениях. Пусть верят хоть в Магомета, хоть в Иисуса, хоть в Будду или в зеленых человечков из космоса, но вот на подобные поползновения на его, Олега, свободу воли и совести, в том числе и возможность не выбирать себе стойло в виде божков и направлений коленопреклонения, он всегда давал отпор.

— Антихрист, — сплюнула бабка.

— Атеист, — отозвался Олег, хотя именно атеистом по сути и не являлся, просто за этим понятием было легче скрывать свою абсолютную уверенность в том, что настоящее положение вещей гораздо более глубоко, нежели сказочки про рай для праведных и ад для грешников.

— Трипетов!

Олег вздрогнул. Своей фамилии он не то что стыдился, но не любил: было в ней нечто, кажущееся ему неблагозвучным. А уж когда к нему обращались в подобном тоне…

— Да, Кира Игоревна?

Худая, будто жердь, с висящими паклей обесцвеченными волосами замдеканша терпеть его не могла; впрочем, как и всех остальных студентов. Студенты в долгу не оставались, давно читая инициалы профессора слитно с фамилией: Кира Игоревна Киморова — Кикимора.

— Я видела листы посещаемости и заявляю со всей строгостью, что если вы и дальше будете прогуливать семинары, загремите в армию.

— Я учту, спасибо, — вежливо ответил Олег.