Ключ домофона препротивно пискнул, замок, соответственно, лязгнул, дверь открылась с мерзостным скрипом, а Олег вошел и закрыл ее раньше, чем успел выскользнуть обратно на улицу. Тьма колыхалась перед ним как живая. Казалось, если протянуть руку, то ее удастся даже потрогать, вот только делать это Олегу не хотелось до чертиков.

На него напал какой-то ступор. Ноги приросли к полу, а мысль нажать на кнопку и выскользнуть обратно во двор внезапно обернулась пониманием того, что никакого двора за этой дверью уже нет и быть не может. Время остановилось и одновременно помчалось с бешеной скоростью. Нечто не приближалось, но принялось изменяться. Оно отрастило щупальце и узкую треугольную голову, оперлось на скрюченную ногу, а потом Олег вдруг осознал, что, когда метаморфоза завершится, его убьют.

Он не стал медлить. От входной двери шло две лестницы. Одна, на которой стояло чудище, — наверх к лифтам, вторая — вниз в подвал. Пусть обычно на двери висел увесистый подвесной замок, не попытать счастья Олег не мог. И плевать ему было на то, что подобный путь к бегству очень походит на ловушку — лишь бы подальше от этого!

Подвал оказался открыт. Из-за наполовину прикрытой двери тянуло теплым влажным воздухом. Олег врезался в нее, вбежал внутрь, запнувшись о ступеньку, растянулся на полу и закричал.

Второй сгусток тьмы оказался еще больше первого, и на Олега двинулся со стремительностью поезда, выносящегося из тоннеля метро. Щупальца обвили лодыжки и запястья, зубастый рот наклонился к животу. Этого просто не могло быть, но было, и Олег точно не спал.

Он чувствовал боль от разъедающей кожу то ли слизи, то ли еще чего-то. Там, где мгла касалась кожи, та краснела, будто при солнечном ожоге. Кричать не имело смысла, но Олег орал во все горло, нисколько не стесняясь столь немужественного поведения, пока кто-то не отрубил громкость звука. Теперь Олег открывал рот, но из него не вырывался даже сип. Тьма тоже действовала в тишине, и от этого происходящее казалось еще страшнее.

Олег никак не мог понять, почему игольчатые зубы монстра не спешат вгрызаться в тело. Тьма словно упивалась именно его страхом и преследовала цель не растерзать, а довести до сердечного приступа. Боль доставляли только щупальца и слизь, судя по всему, содержащая какую-то кислоту и яд, уж слишком сильно начала кружиться голова, а сознание постепенно начало уплывать. Олег прикрыл глаза и, уже соскальзывая в спасительную и такую уютную темноту, услышал хлопанье крыльев.

Беспамятство манило к себе, обещало укрыть и от страданий, и от страхов, сулило безграничный покой, однако присутствие рядом не просто кого-то постороннего, а именно той птицы, которая скрашивала его существование последние дни, заставило Олега вновь открыть глаза и попытаться сопротивляться хоть немного. Он не размышлял над тем, как мог оказаться здесь его Птиц, — почему бы и нет, раз уж возникли существа, вовсе в природе не существующие, — гораздо больше занимал вопрос, как теперь ему помочь.