Ворота между тем распахнулись, и на дорогу выехал нарядный возок – обитая кожей двуколка, запряженная парой гнедых. За кучера сидел здоровенный лоботряс в красной рубахе и круглой мурманской шапке, с кулачищами с Мишину голову. Позади, в полу-креслице, покрытом волчьей шкурой, вольготно расположилась боярыня – расплывшаяся сорокалетняя старуха… нет, пожалуй, все же лучше сказать – дама, со следами былой красоты на красном обрюзгшем лице. Длинное бархатное платье, нарядный пояс, коралловые – царьградские! – бусы, легкий, расшитый жемчугом плащ. На голове – полукруглая суконная шапка с зеленым шелковым покрывалом, полностью закрывающим волосы. Ну и, само собой, браслеты, кольца… Да, и лицо-то не красное – просто румян наложено – дальше некуда! Жертва косметических фирм.

– Н-но, залетныя!

Молодец дернул вожжи… В возок на ходу заскочили две совсем еще юные девы, похоже – служанки. Тощие, бледненькие, с косами. Встали позади, за полукреслицем, да принялись обмахивать хозяйку дубовыми ветками…

– Веселей, веселей машите! Да кто так машет? Дай-ко сюды…

Повернувшись, боярыня вырвала ветку из рук девчонки и тут же принялась хлестать ею обеих служанок. По лицу, по плечам – куда придется. Хлестала да приговаривала:

– У-у, заразищи! Говорю же – веселей!

Так вот и проехали мимо Михайлы и Вельки, все – при деле.

– Ну и старуха, – отрок повел плечом. – Брр! Прямо как у нас тетка Брячислава… Та злюка такая же… Повезло Горьке – замуж ушла. А этим вот бедолагам… Я про девок, господин сотник.

– Я понял…

Миша задумался. Вдовая боярыня оказалась настоящей Кабанихой, просто классической, точно такой же, как в романе Островского. Так, верно, Островский с натуры писал…

Да уж, такую сложно будет разговорить… Но – можно! К любому человеку всегда свой ключик найдется, надо лишь поискать… Врагов поискать, вот что! Не может такого быть, чтоб столь властная и самолюбивая дама никому на мозоль не наступила. Ну, так да! С кем она судится-то? С игуменом Ферапонтом. Из-за… неважно из-за чего. Важно, что судится.

Игумен Ферапонт… Черт побери! Знакомое имя. Где-то Миша его уже слышал.

«А ну-ка, сэр Майкл, давай, вспоминай – где?»

Игумен Ферапонт… Ферапонт-игумен… Настоятель монастыря на Рогнедином озере…

Ну, так да! Монастырь – книги, буквицы, заставки! А художник-то у нас кто? Буквописец… А Колосов Карась, вот кто! Приятель уже, почти что добрый друг. Именно он про знакомство с игуменом и рассказывал. Кстати, Карася и искать не придется…

– А пошли-ко, Веля, обратно в корчму. Кваску выпьем. Самое оно-то – по жаре-то…