– А и ладно, – пробормотал Роффл, столкнул лодку с мели, забрался внутрь, бесцеремонно наступив Маринаду на живот, и взялся за вёсла.

В конце концов, эти трое в накладе не останутся. Деньжата у Папы есть – пускай не так много, как ему бы хотелось, но это всё равно куда больше, чем старый хрен заслуживает. Вот пускай девки его и обихаживают; может, и им чего обломится… А может, и нет, но это уж их проблемы. Он, Роффл, получит своё… Выбьет, как пыль из ковра! Он взялся за вёсла, несколькими уверенными гребками вывел лодку на глубокую воду – и поморщился. Несколько часов безостановочной гребли давали о себе знать: в спине и плечах поселилась боль. А ведь придётся проделать тот же самый путь снова!

Река была пустынна: ни лодок, ни плотов. Хорошо… Дикие места. И берега заросшие, и проток много – есть где спрятаться, в случае чего… Роффл бросил оценивающий взгляд на Маринада. Ишь, дрыхнет, ровно младенец… Посадить бы его за вёсла, как очнётся, пусть горбатится… Нельзя, жаль. Такому ублюдку лучше оставаться связанным до самого конца! Он ведь наверняка попытается надуть своего пленителя… Вдвоём, конечно, было бы сподручнее: один стережёт, другой за денежками отправится. Да только кому такое доверишь?! Не Папе же – аппетиты у старичка непомерные… Нет, с этой «семейкой» он никаких дел иметь больше не желает. А что Маринад этот чересчур шустрый – так дело поправимое: подрезать ублюдку сухожилия, чтоб не шибко дёргался… Да. С этого он и начнёт. В пасть ему только затолкать что-нибудь, орать ведь будет на всю реку…

Когда вдалеке показался одинокий парус, Роффл понял, что приближается к обжитым местам. Надо было сделать привал. Он быстро нашёл подходящую протоку, густо заросшую камышом и осокой, и загнал лодку поглубже. Снова проснулся голод. Тут Роффл пожалел, что не прихватил в дорогу съестного. Эти-то, «родственнички», досыта налопались… Эх, жаль, не сообразил! Ну, ничего, придется потерпеть. И кстати, самое время посмотреть, как там его пленник.

Роффл сбросил шляпу с лица Маринада и отвесил ему оплеуху. Убийца открыл глаза. Ни капли сна в них не было. Эге, а он уже какое-то время в сознании, понял Роффл. И ведь не выдал себя ничем, надо же! Он ухмыльнулся и откинулся на корму, давая своей жертве время осознать неизбежное.

Маринад не двигался. Лишь зрачки его, похожие на две колючие точки, бегали в глазницах. Пауза затягивалась.

– Я гляжу, планы малость поменялись, – наконец, разлепил губы убийца.

– Ага, – подтвердил Роффл. – Соображаешь. Маринад чуть заметно усмехнулся.

– Ну, и что теперь?