«У нас будет проводник», – предупредила мать: если бы это отец возвращался домой, она бы сразу им сказала, а остальное их не интересовало, и они шли, не задавая лишних вопросов. Все их мысли были о том, что они оставляли – замок и отца, сидящего в своем кресле в зале. Теперь, когда они уходили, Мев казалось, что он и вправду может вернуться – так крепка была память о нем повсюду, – и, положив длинный меч Кервалена себе на колени, он опустится в кресло, и золотистый свет очага будет играть на его лице. Зал принадлежал теперь только ему – такой же заброшенный и одинокий – он остался за их спинами, и дверь была уже закрыта.

Они миновали последние ступени, и воздух задрожал от предчувствий и ожиданий. Ладанки с дарами Ши обожгли ладони. Они подняли глаза и увидели крохотное коричневое существо, которого не было здесь еще мгновение назад.

– Это Граги! – воскликнул Келли, но, казалось, их мать уже знает это – похоже, ничто сегодня не могло ее напугать, даже Ши.

– Граги, – промолвила Мев, горло возле дара Ши вдруг засаднило еще сильнее или то закололо ее сердце. Она подумала об отце, и мир словно вновь пришел в движение или она сама тронулась с места – будто снова ожив, у Мев заболело в груди – она подняла голову и поняла, что и не жила после той ночи, хотя все в мире шло своим чередом. И вдруг она ощутила, что вокруг полно тайн и ее мама – родная мама – связана с Ши.

Это не без отца. В этом чувствовалась его рука. Мир понесся мимо, словно река, обтекающая камни, и беды проносились мимо них, и как-то во всем этом ощущался он.

– Идемте, – промолвил Граги, махая им длинными косматыми руками. – О, поспешите, поспешите. И пони, и славные лошади, и все остальные.

– Граги, – сказала их мать, резко, как она говорила в зале. – Граги, это не все – наши люди еще на дороге у Лоуберна.

Граги замер, обхватив себя руками, и закачался, и глаза его сузились от боли.

– О, золотая госпожа, Граги не может дотянуться до них. Пусть добираются сами. Большой рыжий человек и маленький темноволосый: Граги знает их – на них прикосновение Ши, но больше нечем, нечем помочь им. Идемте! Идемте! Идемте! Люди, добрые, учтивые люди, не медлите, спешите, спешите! Оно наступает, оно наступает – мрак идет на долину; я не могу назвать его имя, но реке его не остановить. – Он повернулся и, отскочив в сторону, вскарабкался на спину лохматому пони. – Торопитесь! О, торопитесь!

И поверх людского гула раздался голос Донала, подгоняющего всех: он появился с Ленноном, Шоном и Кованом и целым войском мальчиков – они вели отцовскую лошадь, и пони, и других коней. Они остановились, и воцарилась тишина, взорвавшаяся на мгновение криками, словно народ только что увидел коричневого человечка на лохматом пони.