За спиной сомкнулись экранированные переборки, стихло мерное жужжание вентиляционной системы. Роботизированные устройства мониторинга не позволят отраве слишком быстро распространиться по всему судну. По крайней мере, они еще работали. Но им было плевать на него, а радиация разъедала его плоть.

Стиснув зубы, он принялся за работу. Руководство действия по устранению аварий по-прежнему выглядело разумно.

– Гуммус-лугиль – мостику, – произнес он в ларингофон. – Я собираюсь слить эту чертову штуковину. Соответственно, внешняя оболочка будет «горячей» на протяжении нескольких часов. Снаружи кто-то есть?

– Нет. – Голос бригадира был тихим и испуганным. – Мы все находимся у спасательных шлюзов. Вы не думаете, что нам следует покинуть корабль и дать ему выгореть?

– И уничтожить двигатель за миллиарды соларов? Нет, спасибо! Стойте, где стоите, и вам ничего не грозит.

Несмотря на ситуацию, инженер фыркнул. И принялся вращать главное сливное колесо, упершись ногами, чтобы не дать собственному телу вращаться в противоположном направлении.

Все вспомогательные приспособления были механическими и гидравлическими – хвала разработчикам, ведь электроника обезумела. Гуммус-лугиль крякнул, напрягая мускулы. В борту распахнулись отверстия. Потоки раскаленных до предела газов хлынули в пустоту: яркая вспышка во мраке – и больше ничего, что мог бы различить человеческий глаз.

Постепенно красные огни пожелтели, уханье сирены стало тише. Уровень радиации в машинном отделении уже снижался. Гуммус-лугиль решил, что не получил опасной дозы, хотя врачи, вероятно, на пару месяцев отстранят его от работы.

Он выплыл через специальный аварийный выход; в находившейся за ним камере снял одежду и отдал роботу. Дальше следовали три помещения для дезактивации; лишь через полчаса счетчик Гейгера счел его пригодным для человеческого общества. Он надел комбинезон, который вручил ему очередной робот, и направился на мостик.

Когда он появился, бригадир едва заметно отпрянул.

– Ну ладно, – насмешливо сказал Гуммус-лугиль, – знаю, я еще немного радиоактивный. Мне нужно расхаживать с колокольчиком и кричать: «Нечистый! Нечистый!» Но сейчас я хочу связаться с Землей.

– А… о, да, да. Конечно. – Бригадир торопливо проплыл к переговорному устройству. – С кем именно?

– Штаб-квартира Института Лагранжа.

– Что… пошло не так? Вы знаете?

– Все. Случайно так не бывает. И если бы я не оказался единственным человеком на борту в компании слизняков, корабль был бы брошен, а конвертер загублен.

– Вы же не хотите сказать…

Гуммус-лугиль выставил пальцы и принялся загибать по одному.