Если уж они оба вспоминали свои зеленые годы, то не вспомнить о Хьялме было бы кощунством.
– Всегда думал, – обронил Ярхо и нанес еще один удар – плашмя, по животу Сармата, – отчего ты проиграл Хьялме у Криницы? Ты с детства бился лучше, чем он.
Сармат согнулся пополам и сипло засмеялся.
– Всегда думал, а спросил только сейчас? – проговорил, задыхаясь. – Долго же ты с мыслями собирался.
Ярхо задел его свободной рукой – несильно, но Сармату хватило. Он упал, живо перекатился на спину и вскочил на ноги. Спина его была обнаженная и блестящая от пота – к ней прилипли трава и пыль.
– Мне случалось воевать с тукерами. Ты обращался с саблей не хуже, чем лучшие из них.
–
– Годы уже не те.
Сармат промолчал, восстанавливая дыхание. Принял удар на саблю, пригнулся и ускользнул в сторону.
Сколько лет прошло, а Ярхо все еще велся на старые уловки. Сармат снова заговорил ему зубы, пока они сражались – бросил, как кость, воспоминания о прошлых днях, и Ярхо послушно стал размышлять. Это отвлекало даже его, существовавшего от одной битвы до другой.
Сармат закружился вокруг своей оси – сабля описывала блестящие полукружия. Он шагнул вперед, отпрыгнул вправо, снова шагнул вперед, и острие царапнуло Ярхо грудь. Брат отбросил его мощным толчком. Сармат согнул колени, чтобы удержаться, но все равно потерял равновесие и завалился назад, упершись в землю свободной ладонью.
– Достаточно, – оповестил он. – Передых.
Ярхо невозмутимо убрал меч в ножны.
– Как скажешь.
А Сармат просто отбросил оружие: эта сабля служила ему только для упражнений с Ярхо – лезвие щербилось от ударов о камень. Сармат отошел к своему шатру и сел, подобрав ноги, жадно отпил из брошенного здесь бурдюка. Никого, кроме них с Ярхо, тут не было.
Ярхо приблизился, и его фигура перекрыла солнце.
– Присядь. Загораживаешь.
Брат грузно опустился наземь – как раньше, будто и ему требовался отдых после боя, – и Сармат подставил лицо под солнечные лучи.
– Жара проходит, – вздохнул, обтирая бороду. – Скоро осень.