Там, у линии охраны, ее и нашел Мика. Подошел, держа руки в карманах и втянув голову в плечи. Как вопросительный знак. Как извинение.

Она молча протянула ему свою сигарету. Он принял и затянулся.

– Ты первая. Я и так слишком мало тебя слушал.

Она покачала головой.

– Сейчас меня будет слушать половина мира, мне на сегодня хватит. Давай ты.

Он потоптался с ноги на ногу, а потом неловко коснулся ее руки пальцами.

– Отойдем?

Подальше от территории, на плохо освещенном безлюдном пятачке, Мика исповедался.

– Он меня искал. Все это время искал. К нему пришли в самом начале. Ну, знаешь, свои. Сказали, вывезут на время в безопасное место, чтобы переждать. Он отправил маму с сестрой, а сам остался. Поехал в школу, потом в городе меня искал. Сказал, что там, у башни, в окно увидел. А я… ох, Алиса…

– Я знаю. Знаю.

– Я забрал машину, чтобы тебя вывезти. Там была семья. Двое малышей. Я по ним стрелял.

– Ты стрелял поверх голов.

– Я мог выстрелить. Думал, что выстрелю, если придется. Но я бы тебя не вынес на руках из района, понимаешь? Я бы не смог так далеко сам. Он все это видел. Говорил про это, а сам плакал. Обнял, представляешь? За десять лет впервые обнял. А я стоял и думал: «Это же твой мир, папа». Он же меня готовил к такому миру. «Не плачь. Будь мужчиной. Дай отпор. Преодолевай трудности. Закаляй характер. Защищай своих любой ценой». А без этого как будто мимо смотрел. Я думал, если я справлюсь тогда с кошкой… если все сделаю… что он на меня по-другому посмотрит.

– Посмотрел?

– Я не рассказал. Я ему больше ни о чем не рассказывал. А он не спрашивал. Я маму попросил меня в школе в танцевальный кружок записать. В старших классах пошел учиться танго. Потом сам стал инструктором. Ездил по красивым местам и танцевал с красивыми людьми. За семейным ужином перед сослуживцами не похвастаешь, что сын у тебя ногами красиво крутит. А я рад был, что ему похвастать нечем. Я думал, что сделал все, чтобы не быть, как он. Нет во мне ничего от него, нет меня в его мире. А потом…

– Потом война.

– Я хотел, чтобы никто больше не страдал. Я хотел, чтобы больше не было люков. Ты понимаешь? Ты ведь понимаешь?

«Только я и понимаю», – хотела сказать Алиса. Все эти дни – все эти годы Мика спасал кошку. Так же, как она спасала Ави. На самом деле никого уже нельзя было спасти.

– А потом я убил человека, – сказал Мика.

Алиса вздрогнула. Недокуренная сигарета обожгла пальцы. Окурок упал под ноги.