– Кречет! – вымолвил он.

– Лерис Гарх, – поправил я и повернулся лицом к залу.

Двое поднялись с мест. Мои глаза уже немного привыкли к полутьме, и я узнал Дербника и Сапсана. На меня накатило такое облегчение, что в глазах защипало. Забыв обо всех сомнениях, забыв, что считаюсь павшим, недостойным соколом, кинулся к ним и сжал в объятиях. Они оба ответили мне тем же, и на миг моё сердце воспылало от счастья.

– Камни при вас? – прохрипел я, борясь с комом в горле.

– При нас, брат, при нас. Как иначе? – Голос Сапсана, как мне показалось, тоже немного охрип. Дербник молча показал свой нож, и багровый камень, вставленный в рукоять, сверкнул в свете свечи.

– А это …? – Сапсан повёл подбородком в сторону Трегора. Я отдал должное скомороху: князь князем, а стоял скромно, ждал, пока соколы перездороваются.

– Это Трегор, – представил я. – Скомороший князь.

Трактирщик громыхнул уроненной кружкой. Я с досадой повернулся к нему и шикнул:

– Уходи наверх, коли жизнь дорога, и тому пьянчуге прикажи выметаться. – Я махнул на единственного посетителя, бородатого мужика с опухшим лицом, уткнувшегося в кружку с брагой. – Сейчас тут будут вершиться большие дела, я не ручаюсь, что все останутся живы. Лучше к жене иди, домой. Извини заранее, если что с трактиром твоим случится. Заплатим, если сможем.

Он посмотрел мне в лицо, и я ответил долгим, упрямым взглядом, убеждая безмолвно: «Правду говорю, беги, честный человек, мирный трактирщик. Беги и прости, иначе станется так, что ни трактира, ни Топоричка, ни всего княжества Холмолесского не будет, какими ты их помнишь».

Трактирщик опустил голову, поставил многострадальную, вытертую насухо кружку и пошёл наверх. В тех комнатах я когда-то коротал ночь с Летавой, и теперь казалось, будто прошло с того много-много лет, а на самом деле – всего-то лето обернулось осенью. Так и не помог ей с братом, да и не помогу уже, наверное… Где-то она сама сейчас? Отец её так и сидит в трактире, а сама не заболела ли, не слегла?

Дербник вывел из трактира мужика, а тот был настолько пьян, что и не понял, кажется, что происходит. С чего пил? Просто так или с горя? Не боялся Мори, раз решился в трактир прийти, или тяга к хмельному пересиливала даже страх перед хворью?

Мы вчетвером расселись за стол. Рудо лёг на пол, заняв могучим телом почти весь проход между двумя рядами столов. Сапсан, величавый, седобородый, осмотрел Трегора и обратился ко мне:

– Верю тебе, Кречет, что ты знаешь этого человека. Но скажи, разве не стоит нам бояться скоморошьего князя? Разве не гильдия Шутов разбойничает в городах?