– Не будет на тебе его крови. Так я решил, – сурово бросил мне Трегор. – Он моё имя позорил. Он Морь наслал. На мне теперь его смерть.

Я был готов броситься на Трегора за то, что отнял у меня мою добычу, но тут в трактир хлынули безликие. Истинно хлынули, как нечистоты из ведра, сплошным смердящим грязным потоком. Я схватил Трегора за шиворот и оттащил назад, к соколам, Рудо и лежащему Огарьку, на которого я не осмеливался смотреть.

Стёкла в окнах дрожали, само здание трактира стонало, будто снаружи на него напирали бесчисленные войска мертвяков. Я подозревал, что так оно и было: если Истод хотел занять Горвень, то мог собрать в Холмолесском всех своих тварей, и теперь каждая из них жаждала добраться до нас, привлечённая волшбой камней. Я представил, во что сейчас превратился Топоричек, и мне стало жутко, до тошноты стыдно за то, что я навлёк на местных.

– Простите, – прошептал я, обращаясь и к братьям-соколам, и к скоморошьему князю, и к Рудо, и к Огарьку, и ко всем, кто не мог меня слышать. – Простите, молю…

Окна лопнули со звоном, в проёмы полезли источенные смертью тела. Трегор снова замедлил ход времени, но так стало даже страшнее: мы видели в мельчайших деталях, как двигались изломанные твари, как шевелилась их истрёпанная одежда и остатки волос, как раскрывались гнилозубые рты, как тянулись к нам узловатые руки… Сапсан выпустил стрелу, она полетела медленно, словно сквозь что-то густое, и так же плавно вонзилась в пустую глазницу безликого. Тварь зашипела и осыпалась на пол.

Будто очнувшись, я взметнул сразу несколько звёзд. Рудо пригнулся на передние лапы, готовясь к прыжку, но я не позволил псу напасть. Одни безликие исчезали, поверженные нашим оружием, но другие вламывались в трактир, и скоро не осталось ни клочка свободного пола, всё заполонили твари.

– Давай! – крикнул я Трегору. Звёзды у меня почти закончились. – Ну же! Пора ворожить!

Трегор опустил руки, и время понеслось вскачь. Пятеро тварей набросились на Рудо, пёс залаял бешено. Трое схватили Сапсана, сразу семеро повалили Дербника на пол. Я уже не видел Огарька и боялся, что его растопчут, не оставят ни кусочка целого… Нас с Трегором тоже облепили безликие, и я разил их кинжалом, не глядя, куда бью, ещё и за князя-скомороха сражался.

Трегор взревел. От него прокатилась невидимая волна, он рухнул на пол, и я сам тоже не смог устоять. Безликие исчезли из трактира, оставив только слой чёрного пепла на полу. Я бросился смахивать пепел с лица Огарька и запоздало понял, что его кожа не остыла, как у мертвеца, что ещё теплится.