– Мало, – прохрипел Трегор. Он сделался бел лицом, его била крупная дрожь. – Тьма-тьмущая там, снаружи, одному мне не совладать ни за что.

Передышка оказалась недолгой. На место поверженных безликих врывались новые, ещё злее, ещё скорее, ещё уродливее. Стрелы у Сапсана почти закончились, я судорожно схватил с пола несколько звёзд и кинул в сторону входа.

– Давай, скомороший подменыш! – взмолился Дербник у меня за спиной. – На тебя одна надежда! Помирать не хочется, сдюжь, родной!

Трегор напрягся так, что на шее и висках взбухли жилы. По трактиру прокатилась новая волна, слабее предыдущей, рассыпав с дюжину безликих. Трегор бросил на меня страшный взгляд, в котором читались и отчаяние, и вина, и бесконечный страх.

– Лерис, – всхрипнул он и протянул мне руку. – Давай.

Я кинулся к нему, не вполне понимая, что он задумал. На нас прыгнул безликий, вооружённый каким-то осколком, и стал бездумно колоть наши спины и плечи – быстро, больно, исступлённо, но не глубоко.

Трегор сжал мою руку до хруста, так, что мне подумалось, вот-вот переломает все кости в ладони.

– Да помогут нам Серебряная Мать, Золотой Отец, Владычица Яви и Господин Дорог…

Я зажмурился.

От нас двоих поднялась такая мощная волна, что я потерял сознание.

Из груди разом вышибли весь воздух, в голове не осталось ничего, кроме страшной черноты. Я ослеп, оглох, перестал чувствовать боль и страх. Меня будто выжали разом всего без остатка, а потом вдруг резким толчком вернули к жизни.

Я захрипел, судорожно глотнул воздуха, перевалился на бок, не понимая, прошло ли несколько мгновений или уже успела миновать зима. Только когда я осознал, что вокруг всё те же стены трактира, ко мне постепенно начали возвращаться мысли и ощущения.

Мы с Трегором лежали на полу, крепко сцепив руки, и жадно ловили ртами воздух. Сперва мне подумалось, что в голове у меня что-то разорвалось и я не смогу больше слышать, но потом я различил надрывное дыхание Сапсана и Дербника. Рудо, взвизгнув, подбежал ко мне и принялся лизать лицо и руки, мокрые от пота и крови.

Снаружи всё стихло. В трактире тоже было спокойно, сквозь выбитые окна внутрь залетали редкие хрупкие снежинки. Свеча погасла, когда мы сражались, но и без того всё было неплохо видно: на небе взошла Серебряная Мать.

– Вот и узнали. – Трегор хрипло, бессильно рассмеялся и растянулся на полу, покрытом чёрным пеплом. – Всё-таки подменный.

– Никого нет больше, – известил Дербник, выглянувший в окно. – Ни одной твари нет. Погибли. Сгинули.

Сапсан стряхнул пепел с волос и бороды и начал сосредоточенно собирать свои стрелы, складывать в колчан одну за другой, так размеренно и невозмутимо, словно не бился сейчас с главным злом во всех Княжествах, а отправлял почтовых птиц.