– Подожди, подожди, – остановила ее разумница Эшли. – Дин, ты уверен?

– Посмотри на данные. – Диноэл кивнул на монитор. – Скелетники. Это все данные Скифа. Он знал про них с самого начала. Он еще в войну перебрасывал сюда оборудование из Стимфала. Он написал доклад МакКормика.

– Не торопись, – предостерегла Эшли. – Скиф ничего не будет делать без основания. У него могли быть десятки причин.

– Знаю я его причины. – Дин снова отпил из бутылки. Его начал потихоньку разбирать подогретый химией хмель гнева. – Не согласен он с генеральной линией… Эш, но так же нельзя. Это уже предательство. Сколько он прятался от меня на Траверсе? Сколько морочил мне голову?

– Но он же тебе написал про Тратеру?

– Написал… когда понял, что я через два дня сам все узнаю. Друг… Брат по оружию… Наставник… Эш, бюрократы нас душат. Техника отказывает. Молодежь ни к черту. Но такие люди, как Скиф?.. Как он мог так со мной поступить?

– Не спеши, – стояла на своем Эшли. – Мы не знаем всего. Ты не слышал его аргументов. Надо срочно с ним поговорить.

– Опоздали мы с разговорами… – покачал головой Дин. – Все уже закрутилось. Не найдем мы его, залег он где-то до поры до времени, есть у него такая примочка…

– Возможно, такой твоей реакции он и ждет.

– Расстрелять мерзавца, – сказала Алексис. – Мы тут головы кладем.

– Ждет, ждет… – повторил Диноэл, задумавшись. – И Ричард ждет… Ты в чем-то права.

Челтенхэм, мелькнуло у него в голове. Челтенхэма никто не отменял. Он вдруг поднялся, ухватившись за столешницу, и отставил виски.

– Ладно, будь по-твоему, запой отменяется. Будем считать, что я в ярости переломал всю мебель. Пусть так. Кто жив, не говори «пропало». Глядите тут в оба, если он раскачается нас ликвидировать, так только сейчас.

– А ты?

– А я в Хэмингтон. Попробуем зайти с другого бока. Чалый в форме?

– В форме, в форме, – пробурчала Алексис. – Только не застревай там у нее, в случае стрельбы нам тут тебя будет не хватать.

Он выскочил на набережную, потом Чалый отгремел подковами по плитам моста и свернул налево, к Райвенгейт. Ворота, кивок стражника, и вот уже навевающая неясную тоску кирпичная стена арки шестого подъезда Хэмингтона – кирпичное шоссе, вертикально уходящее в свод кирпичного неба. В этих высоченных арках между колонн-башен-ног хэмингтонского краба невольно проступал некий сакральный смысл – все мы живем в тени нависающего брюха государства. Узкий внутренний двор-колодец с квадратиком прилежно подстриженного газона и ухоженной альпийской горкой упирался в классический четырехколонный портал, где каждая из колонн, переходя в цоколь, словно бы выдавливала из-под себя, будто сургуч из-под печати, безупречной формы валик, и, несмотря на холодно-мраморный серый цвет, вид этих валиков был настолько шоколадно-аппетитный, что Диноэл каждый раз ловил себя на бессознательном желании откусить кусочек. А дальше массивные двери, где поверх квадратов толстого стекла, чередующихся с деревянными вставками, с каждой стороны, разинув рты, смотрели пять кованых горгон, чьи вписанные в круг змеиные шевелюры рождали неизбежную ассоциацию с мотоциклетными колесами. Кстати, и знакомый мотоцикл, концепт-гибрид «БМВ» и «Харлея», стоял здесь же, под навесом у коновязи, к которой Диноэл примотал повод Чалого и, уперевшись в витую ручку над очередной байкершей-горгоной, с усилием отворил дверь и вошел в прохладу и сумрак вестибюля.