Норригаль скрестила руки на груди:

– Если бы вы чувствовали магию, то заметили бы, что от этой троицы шевелятся волоски на руках. В них что-то есть. Нам же будет хуже, если мы с ними расправимся. Я против. Пусть остаются.

– Кроме того, – добавил я, – они своей музыкой отгоняют стервятников.

Даже Гальва усмехнулась моим словам.

И мы их оставили.

До поры до времени.

54 Псы Хравы

54

Псы Хравы

Плач по Храве, городу долгих зим.

Моряки оплакивают скалы твоей коварной бухты, смертельно опасных угрей в твоем солоноватом озере. Дурные поэты слагают песни о твоих прокаженных, умирающих в шафранных балахонах на Лысом острове, названном так из-за вырубленных на дрова деревьев или потому, что прокаженным обривали головы наголо. Поэты никак не могут прийти к согласию.

Я пью за память о тебе, Храва, огражденная полукругом гор, за твою двухцветную башню, накренившуюся от землетрясения тридцать лет назад. Горделивая Храва с бревенчатым королевским дворцом, известным как Дом щитов, потому что храбрые воины были наикрепчайшей стеной для тебя – по крайней мере, они сами так похвалялись, пока не пали все до единого. Паломники с северных Ганнских островов, породившие твоих сильных светловолосых наследников, приходили, чтобы оставить фаланги пальцев своих предков в реликварии храма Туура. У храмовых ворот, словно охраняя вход, стояла статуя самого Туура с золочеными усами и копьем, кованым медным шлемом, позеленевшим от времени, и с инкрустированной золотом спиральной татуировкой на груди. Туур, истребитель великанов, пятнадцати футов высотой на десятифутовом пьедестале из вулканического камня.

Я даже припоминаю одну песенку о тебе, самая западная столица мира людей:

Прошлым летом, когда великаны пришли в Храву, это был гордый, богатый город, только начинающий дряхлеть в сердцевине, словно старый воин, слишком полюбивший пить пиво на скамье, пока его меч, прежде ужасавший врагов, покрывается паутиной. Прекрасные улицы и каналы, новые высокие дома со сланцевой кровлей и сады со странными, не боящимися зимы растениями. Ничего этого я не увидел десятого винокурня, спустя неделю и еще один день после срока, отведенного мне Гильдией, чтобы добраться сюда.

Я увидел только кладбище развалин и разбросанных камней.

Я увидел раздолье для воров.

Я увидел столько крови на мостовой, что ее не смоют и три десятка дождей.

Статуя бога – истребителя великанов лежала ничком, расколотая на три части, золото и медь содрали с нее, как драгоценные украшения с жертвы. Город Храва был уничтожен полностью и окончательно.