— Посмотрим, — вздохнул Вуффин. — Возможно, хватит пары слов, чтобы они отправились восвояси. Не люблю насилие. Оно вызывает у меня ностальгию. Воспоминания о пылающих континентах, пылающих небесах, пылающих морях, горах трупов и прочем. — Он показал на д’иверса. — Ведьма Хурл, лучше оборотись.

Котоящеры сбились в кучу, подернулись туманом и, окутавшись едко пахнущим облаком, превратились в тощую старуху.

— Ах! — воскликнула она. — Только взгляните на меня! Где моя былая красота?

Часть жутких ртов Фелувил издала кудахчущий смешок, а остальные промолвили:

— Ты ничего больше не стоишь, ведьма. Ты изгнана! Уходи туда, где бушует буря! И никогда впредь не возвращайся!

— Иначе в следующий раз я точно тебя убью, — добавил Вуффин.

— Мне нужна моя крепость!

— Нет, — сказал Вуффин.

— Ненавижу вас всех! — прошипела Хурл и метнулась к двери. — С убийством придется подождать. Теперь есть другое сладкое слово — «ненависть»! Ненависть, ненависть, ненависть, ненависть! Ничего еще не закончилось, о нет…

Со стороны двери раздался странный звук. Ведьма внезапно остановилась и попятилась, но у нее уже не было головы — лишь косой срез на шее, из которого хлестала кровь. Колени ее подогнулись, и она рухнула на пороге.

Перешагнув через нее, в таверну, хмуро озираясь, заглянул Крошка Певун. С клинка его огромного меча стекали струйки крови.

— Крошке не нравятся ведьмы, — пояснил он.

— Убирайтесь прочь, — повторил Вуффин. — Последний раз предупреждаю.

— Мы теперь штурмуем крепость, — лучезарно улыбнулся Крошка.

Вуффин лишь пожал плечами.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Крошка и шагнул за дверь, громогласно отдавая братьям приказы.

Не сводя взгляда с Фелувил, Вуффин вздохнул и покачал головой.

— И все из-за соскользнувшего резца, — сказал он.

Фелитта попятилась, сжавшись в комок на верху лестницы. Между ее ног послышалось приглушенное бормотание.

— Тсс, милая, — ответила она. — Долго она не протянет. Обещаю.