Фелувил наблюдала за творящейся бойней со своего места за стойкой. Она увидела, как двое братьев пытались поднять трехручный меч, но тот обрушился на расколовшийся стол, и в лица и шеи обоим вонзились щепки. Какой-то котоящер прыгнул одному из парней на голову, оторвав зубами ухо, а другой брат споткнулся о стул и с грохотом рухнул на пол, где на него набросились сразу четыре кота. Вопль несчастного сменился бульканьем.

А потом удивительные котоящеры, словно бы обладавшие единым разумом, заметили Фелувил, и все девять внезапно устремились к ней, перепрыгнув через стойку. Отшатнувшись, женщина закричала, чувствуя, как их когти раздирают платье и вонзаются глубоко в плоть. Ткань быстро превратилась в клочья, по голой коже стекала кровь.

Внезапно один из котов, пытаясь вонзить клыки в ее грудь, вдруг обнаружил, что его горло яростно сжимают чьи-то зубы. Мгновение спустя взвыл еще один кот: рот на другой груди ухватил его за переднюю лапу и стиснул челюсти, ломая кости.

На тучном теле Фелувил вдруг появились новые рты — на плечах, на отвисшем животе, на бедрах. Еще один раскрылся на лбу. При этом каждый был широко распахнут, скаля острые как ножи зубы.

— Проклятая ведьма! — завопила Фелувил бесчисленными ртами. — А ну, убирайся от меня! Не будь дурой, я же твоя богиня!

В зале перед Фелувил и ее воющими и рычащими противниками, там, где посреди обломков мебели продолжали шевелиться лишь несколько лежащих фигур, остались стоять только трое братьев Певунов. Все тяжело дышали, а с их оружия стекала кровь, тела были покрыты ранами, и они не сводили взгляда со сражения, разыгравшегося по другую сторону стойки.

С левой груди Фелувил свисал мертвый котоящер с перекушенным горлом. Другой, угодивший в ловушку рта на второй груди, разодрал мягкую плоть в клочья, но рот продолжал крепко его держать, вгрызаясь в переднюю лапу.

Остальные коты отступили, сбившись в кучу на окровавленной стойке, и из их глоток вырвался хор пронзительных голосов: «Она моя! Ты обещала! Твоя дочь моя! Ее кровь! Вся целиком!»

— Никогда! — крикнула Фелувил.

Кот с перегрызенной лапой отвалился от ее правой груди, оставив на животе Фелувил следы от трех наборов когтей, и упал на пол. Взглянув вниз, она с хрустом раздавила его голову ногой.

Оставшиеся коты дружно содрогнулись, за исключением мертвого, свисавшего с левой груди.

Фелувил зловеще ухмыльнулась множеством ртов:

— Однажды я от тебя уже избавилась, Хурл, и точно так же будет и в этот раз! Клянусь!

«Не ты, шлюха! Это был ее отец!»

Со стороны двери вдруг раздался чей-то голос: