Имид Факталло уставился на рыцаря, а потом крепко зажмурился и застонал, от всей души жалея, что та проклятая повозка его не прикончила.

— Торговец сказал, что это город Диво, — сообщил Эмансипор Риз, глядя вдаль — на высокие стены со свисавшими с них на двух третях высоты странными знаменами; потрепанный фургон, в котором они ехали вдвоем, то и дело подпрыгивал на каменистой дороге.

— Гм… — вздохнул сидевший рядом Бошелен. — Пока не вижу ничего такого, что могло бы подтвердить сей факт.

— Нет, хозяин, вы не поняли: он в самом деле называется Диво — последний и самый отдаленный из городов-государств на этом полуострове. А учитывая, что за последние шесть дней мы не видели даже самой завалящей деревушки, я вынужден согласиться с торговцем: город сей и впрямь весьма отдаленный.

— Возможно, — не стал спорить чародей, поглаживая заостренную бородку. — И тем не менее отсюда я могу различить лишь одно, что могло бы показаться воистину дивным, а именно аккуратный ряд пришпиленных к стене трупов.

Эмансипор прищурился, вглядываясь в даль. Значит, со стены свисали вовсе не знамена…

— И это вы называете дивным, хозяин?

— Да, любезный Риз. Корбал Брош был бы доволен, как вы полагаете?

Слуга откинулся на спинку кóзел, разминая затекшую поясницу:

— Я бы рискнул предположить, хозяин, что городские власти вряд ли благосклонно отнесутся к краже своих… э-э-э… украшений.

— Полагаю, вы правы, — пробормотал Бошелен, задумчиво морща высокий лоб. — Гораздо больше меня, пожалуй, тревожит мысль, что известие о наших недавних проделках в предыдущем городе могло добраться сюда раньше нас.

Вздрогнув, Эмансипор Риз крепче стиснул поводья в узловатых руках:

— Искренне надеюсь, что это не так, хозяин.

— Возможно, на этот раз нам не стоит рисковать. Что скажете, любезный Риз? Объедем город стороной, найдем какое-нибудь отдаленное селение, купим приличную лодку и двинемся через залив?

— Отличная мысль, хозяин.

За все время этого разговора им никто больше не встретился, и пыль, поднятая ехавшим в другую сторону торговцем, уже оседала на видневшиеся за обрывистым краем дороги верхушки деревьев. Но тут, будто бросая вызов принятому Бошеленом решению, послышался шорох сапог, а мгновение спустя появились две фигуры: мужчина и женщина, которые несли небольшой, но явно тяжелый сундук.

В этом мире добродетелей третий и самый ненавистный демон, Порок, познал одиночество, отчаяние и тоску — что, если хорошенько подумать, было не вполне правильно. Из всех трех вышеупомянутых состояний души Инеб Кашель был хорошо знаком с двумя последними — отчаянием и тоской, но те же самые чувства он вселял в других. А теперь он страдал точно так же, как и те, кто стал жертвой его соблазнов, и это казалось ему… неуместным. Может, слово и не вполне подходящее, но чувство именно такое.