Из тех, кто умер здоровым, делают чучела и выставляют их в стеклянных усыпальницах как пример благой жизни.

Имид Факталло, десятник команды рабочих, что укладывали булыжную мостовую вдоль Стены, лишился чувств после того, как в него врезалась опрокинувшаяся повозка, и стал таким образом святым. Открыв глаза, он увидел над собой перемазанные в пыли удивленные лица работяг на фоне голубого неба, выглядевшего воистину как сверкающая обитель Госпожи Благости, богини Здравия, в чьи прекрасные костлявые объятия едва не упал Имид. Если, конечно, вообще можно было упасть вверх, оторвавшись от налитой тяжестью земли и радостно устремившись в синие просторы над головой…

Но блистательное вознесение так и не состоялось. Зато уже возвращались посланные в Великий храм гонцы, ведя с собой достойных в розовых рубахах и панталонах, рукава и штанины которых были перевязаны на сгибах и подбиты ватой, что создавало впечатление пышущей здоровьем мускулатуры, а осунувшиеся лица покрывал слой ярких румян. Вместе с ними шли три рыцаря Здравия в белых плащах, позвякивая блестящими, украшенными серебром доспехами, которые символизировали их высокое положение. Среди этих троих Имид увидел не кого иного, как Инветта Отврата, Чистейшего из паладинов, которому не требовались румяна, чтобы придать цвет своему лицу с квадратной челюстью и большим носом: кровь в венах и артериях под слегка прыщавой кожей текла столь обильно, что оно имело почти пурпурную окраску. Имид не хуже любого другого горожанина знал, что тот, кто видел рыцаря Инветта Отврата впервые, мог предположить самое худшее: будто паладин чересчур увлекается элем, вином и прочими запретными вещами, предаваясь порокам. Но это было не так. Инветт Отврат не смог бы занять такое высокое положение среди рыцарей, будь он настолько падшей душой. Собственно, за всю жизнь у него во рту не побывало ничего неподобающего — по крайней мере, такого, что попало бы внутрь.

— Так это ты, — пророкотал он, яростно глядя из-под края своего ослепительно сверкающего на солнце шлема, — тот самый недостойный червяк из соляных болот, которого зовут Имид Факталло? Значит, это твой череп треснул надвое? И тебя при этом не только оглушило, но ты еще и онемел? Наверняка тебя обрадует, что богиня приемлет ущербных как телом, так и душой. Считай, что ты получил двойное, а может, даже тройное ее благословение. Разве это не величайшая награда? Но вижу, глаза твои бегают туда-сюда, а это значит, что зрение тебя не покинуло. Так что — двойное, как я сперва и полагал. Что ж, Имид Факталло, бывший десятник дорожных рабочих третьего участка Стены, имею честь сообщить, что ввиду судьбоносного случая, из-за которого пролилось столько крови на твое лицо и на камни под тобою, отныне я нарекаю тебя святым Госпожи.