— Что? — спросил Мошка. — Что именно она поняла? Худ тебя побери, Блик, да объясни же!

— В судьбоносном сражении со злобным врагом побеждает герой, — с непритворной печалью произнес я. — Так бывает во всех историях с утешительным концом. Но эта история не несет утешения. Увы, как ни прискорбно, герой иногда погибает, потерпев неудачу. Иногда последним в живых остается враг, предатель, братоубийца. Иногда, дорогой Мошка, конец не оказывается утешительным. Ни в коей мере.

Апто Канавалиан уставился на меня обвиняющим взглядом.

— И в чем же, — проговорил он хриплым от ярости голосом, — мораль этой истории, Блик?

— Мораль? Возможно, ее вообще нет, сударь. Возможно, эта история служит иной цели.

— И какой же?

— Она служит предупреждением, — ледяным тоном пояснила Пурси Лоскуток.

— Предупреждением?

— В чем заключается самая серьезная угроза? Она кроется в том, кого ты приглашаешь в свое стойбище. Авас Дидион Блик, тебе следовало бросить эту историю на полпути… Боги, и о чем только думал Роуд?

— Это была единственная история, которую он помнил наизусть! — Борз Нервен развернулся ко мне. — Но ты… ты же знаешь множество историй! Ты мог рассказать нам какую-нибудь другую! Вместо… вместо…

— Он предпочитает нагонять тоску на наши души, — заметила Пурси. — Я сказала, что подожду, Блик. Какое-то время. Похоже, твое время истекло.

— Наше путешествие еще не закончилось, госпожа Лоскуток. Если вы намерены твердо придерживаться договора, у меня есть право поступить точно так же.

— Полагаешь, что я все так же уверена в твоем мастерстве?

Я встретился с ней взглядом, и моя шкатулка с секретами приоткрылась — самую чуточку, но этого хватило, чтобы краска отлила от лица Пурси.

— Пора бы уже в него поверить, госпожа.

Сколько существует миров во Вселенной? Способны ли мы представить иные миры, похожие и вместе с тем непохожие на наш? Можем ли мы увидеть толпы людей, множество человеческих лиц, которые кажутся нам знакомыми, хотя мы никогда их не знали? Какой смысл возводить между нами непробиваемые стены? Не будет ли чрезмерным самомнением отрицать подобную возможность, когда в нашем собственном мире мы можем найти множество миров, скрытых за глазами каждого мужчины, женщины, ребенка или зверя, которых встречаем на своем пути?

Или вы станете утверждать, будто на самом деле все это лишь грани одного и того же мира? Один человек с благоговейным трепетом преклоняет колени перед изваянием или каменным менгиром, в то время как другой мочится на его подножие. Видят ли эти двое одно и то же? Живут ли они вообще в одном и том же мире?