Что-то взорвалось, окутав кучера пламенем. Вытянув руки, Арпо нырнул в бушующий огненный водоворот. Мулы с ревом рванули с места.

Крошка прыгнул сбоку на экипаж, колотя в дверь. Мгновение спустя к нему присоединились Блоха и Мошка, карабкаясь, будто дикие обезьяны. Там, где только что был господин Муст, сцепился в смертельных объятиях с Арпо Снисходом чудовищный демон, и вокруг обоих, подобно змеям, извивались языки пламени.

Мулы изо всех сил тянули экипаж, продолжавший тяжело катиться вперед.

Все разбегались на его пути.

Тульгорд Виз сражался со своим вставшим на дыбы конем. Тот извернулся, пытаясь избежать столкновения с мулами, привязанной в поводу лошадью Арпо и нагруженным экипажем, но в итоге налетел на лохматую кобылу Стека Маринда.

Вылетевшая из арбалета стрела вонзилась в круп коня Тульгорда. Заржав, тот рванулся вперед, столкнувшись с лошадью Стека. Она упала, подмяв охотника, и послышался громкий треск его ломающейся ноги. Тульгорд выронил поводья и теперь опасно раскачивался в седле мчавшегося рядом с экипажем коня.

Разгорающееся пламя охватило переднюю половину бешено катящейся грохочущей кареты.

Конь Тульгорда внезапно свернул, сбросив с седла Смертного Меча, и тот упал, успев перекатиться по земле, прежде чем по нему проехало переднее левое колесо, хрустя эмалью доспехов, а за ним заднее, зацепив кожаный пояс рыцаря, которого поволокло за экипажем, с грохотом несшимся в облаках дыма прямо к краю Великого спуска.

Лошадь вопящего от боли Стека Маринда, пошатываясь, снова поднялась и бездумно устремилась следом. Ее нагоняли кони Тульгорда и Арпо, а за ними с воем бежала Услада с развевающимися в воздухе черными прядями волос.

Мы, спотыкаясь и онемев от ужаса, следовали за ними.

Ни от чьего внимания не ускользнуло то мгновение, когда экипаж, увлекая за собой обезумевших людей, перевалил через гребень и скрылся из виду. Никогда не забуду этот ужасающий миг, отчетливо впечатавшийся в мою память. Затем то же самое произошло и с лошадьми, и в облаках дыма и пыли мы наконец увидели внезапно затормозившую у обрыва Усладу Певунью. Она издала леденящий душу вопль, от которого покатилась по дороге голова Красавчика, выпавшая из рук зажавшей свои прогнившие уши Пустеллы, а потом исчезла за краем склона, и больше мы ее не видели.

Бывают в жизни мгновения, когда человек не в состоянии связно мыслить, когда ни единое слово не может вырваться из сдавленного судорогой горла, каждый вздох становится пыткой, руки и ноги движутся по собственной воле, как у пьяного, а рот разинут в беззвучном крике. Все детали окружающего мира вдруг становятся удивительно четкими и режут взгляд. Камни и мертвая трава, облака и разбросанные на дороге, будто серые кости, ветви — один лишь вид их бьет по глазам, подобно кулакам в кольчужных перчатках. Да, бывают в жизни мгновения, когда все это обрушивается на нас со всех сторон.