Пурси Лоскуток, удрученная и осунувшаяся, задумчиво поглядывала на меня, как и Сардик Фью, и Апто Канавалиан, но я продолжал хранить молчание. Да, я ощущал растущее напряжение негемотанаев, готовых устремиться вперед, но я также понимал, что и Тульгорд, и Стек не настолько глупы, чтобы отказаться от союза с Певунами на самом пороге битвы. Бошелен и Корбал Брош были смертельно опасными противниками, прекрасно владевшими как магией, так и оружием. Воистину, если правдива была хотя бы малая часть того, что мы слышали во время нашего паломничества, эти некроманты оставили после себя разрушительный след, ведущий через половину известного мира, и теперь их преследовали целые разгневанные армии.

Нет, без Певунов, жестоких и повергающих в страх, тут было никак не обойтись. Да и Арпо Снисход вполне мог быть вместилищем некоего ужасного бога, успевшего пообещать нам помощь.

Однако, несмотря на все это, напряжение не отступало.

— Боги, — прошептал Борз Нервен, вцепившись в собственные волосы, — пусть они уже наконец их найдут! Я не могу этого вынести!

Я устремил безмятежный взгляд в широкую мохнатую спину Крошки Певуна.

— Возможно, враг ближе, чем может показаться, — сказал я, не зная точно, достигнут ли мои слова тяжело ступающей стены из живых щитов. — В конце концов, какими тайнами владел Калап Роуд? Разве он не выбрал свою историю после немалых размышлений? Или, по крайней мере, так мне помнится.

Апто нахмурился:

— Я не…

Крошка Певун развернулся кругом, и оружие в его руках дрогнуло.

— Эй, ты! Блик!

— Госпожа Лоскуток, — с полнейшим спокойствием произнес я, — я еще не закончил свою историю — мой дар вам, предлагающий искупление в этом унылом ужасном мире.

Тульгорд что-то рявкнул Стеку, который натянул поводья и развернул своего коня. Вся группа остановилась. Господин Муст что-то раздраженно проворчал.

Арпо огляделся вокруг:

— Опять дождь? Глаза кошачьи, как же я ненавижу дождь!

— Разве мы не приходим в отчаяние, скрежеща зубами и стиснув зубы, — начал я, не сводя взгляда с Пурси Лоскуток, — от всей несправедливости, которой пронизана наша драгоценная цивилизация? Разве не ранит нашу душу то, чему мы ежедневно становимся свидетелями? Злодеи уходят безнаказанными. Продажные твари прячутся в тени, оставляя за собой лишь эхо издевательского смеха. Убийцы ходят по улицам. Негодяи сбиваются в стаи, делая состояние на купле и продаже. Легионы чиновников с измазанными чернилами языками крадут у нас последнюю монету, в то время как их тайные хозяева расширяют свои хорошо охраняемые сокровищницы. Ростовщики купаются в богатстве, отобранном у бедняков. Справедливость? Как можно верить в справедливость, когда она кровоточит и пресмыкается, когда она носит тысячу масок, каждая из которых умирает у нас на глазах? Но может ли быть искупление без справедливости? Нас вынуждают повернуться спиной к мыслям о праведном возмещении, а если мы повышаем голос в знак протеста, нам отрубают головы и насаживают их на копья в назидание остальным. «Не высовывайтесь, жалкие засранцы, или кончите так же, как и они!» — Поняв, что привлек внимание всех, даже Красавчика, я в праведном гневе взмахнул руками. — Следует ли нам молить богов о справедливости? — Я ткнул пальцем в Арпо Снисхода. — Давайте же, просите! Один из них — среди нас! Но предупреждаю: меч справедливости остер и ваша просьба с легкостью может рассечь надвое вас самих! — Я снова повернулся к Пурси Лоскуток. — Вы верите в справедливость, госпожа?