— Я заметил ваш плащ, качеством превосходящий то, что обычно называют «накидками» в здешних отсталых селениях. Так как вы решительно намерены сгинуть в горах, почему бы вам не подарить мне плащ — он мне очень пригодился бы.

Кугель лаконично отказался и тоже направился в предоставленную ему комнату.

Ночью его разбудил скрип у изголовья. Кугель вскочил с постели и схватил какого-то щуплого низкорослого человека. Подтащив вора к светильнику, он узнал парнишку, прислуживавшего в таверне, — тот все еще сжимал в руках сапоги Кугеля.

— Что это за безобразие? — разозлился Кугель, отвесив пареньку затрещину. — Говори! Как ты посмел тащить у меня сапоги?

Воришка умолял Кугеля отпустить его:

— Какая разница? Тому, кто идет на смерть, не нужна добротная обувь!

— Об этом судить буду я, а не ты! — возразил Кугель. — С какой стати я должен идти на смерть, карабкаясь в горы Магнатца босиком? Пошел вон!

Кугель вышвырнул испуганного подростка в коридор с такой силой, что тот растянулся на полу.

Утром, за завтраком, он упомянул об этом инциденте трактирщику; тот не выразил особого интереса. Когда настало время рассчитываться, Кугель бросил на стойку одну из пуговиц принцессы.

— Оцените, будьте добры, рыночную стоимость этой драгоценности, вычтите причитающуюся с меня сумму и верните сдачу золотыми монетами.

Хозяин таверны изучил украшение, поджал губы и склонил голову набок.

— Причитающаяся с вас итоговая сумма в точности соответствует стоимости этой безделушки — то есть никакой сдачи вам не полагается.

— Как так? — взъярился Кугель. — Этот чистый как слеза аквамарин окаймлен четырьмя изумрудами! За пару чарок дрянного вина, чечевичную похлебку и ночлег, прерванный воровскими происками поваренка? У вас таверна или разбойничий притон?

Трактирщик пожал плечами:

— Мои расценки несколько выше обычных, но деньги, плесневеющие в кармане мертвеца, никому не принесут никакой пользы.

В конечном счете Кугелю удалось выудить из хозяина таверны несколько золотых монет, а также небольшую сумку с хлебом, сыром и вином. Проводив его до крыльца, трактирщик указал на юг:

— Туда ведет только одна тропа, вы не собьетесь с пути. Горы Магнатца — прямо перед вами. Прощайте!

Не без мрачных предчувствий Кугель направился в горы. Сначала он шел мимо возделанных полей; затем по обеим сторонам стали вздыматься предгорья, и тропа превратилась в едва заметный след, вьющийся вдоль высохшего русла между порослями терновника, молочая, тысячелистника и златоцветника. Гребень холма, параллельный руслу, покрывали почти непрерывной чащей низкорослые дубки. Решив, что эти дебри могли послужить дополнительным прикрытием, Кугель вскарабкался по склону и продолжил путь в тени листвы.