— Как же, как же! Обворожительная Марлинка! Она танцует с парнем, за которого, насколько я понимаю, намерена выйти замуж.

— Возможно ли внести изменения в ее намерения? — многозначительно спросил Кугель.

Гетман лукаво подмигнул ему:

— Вы находите ее привлекательной?

— В высшей степени — и, раз уж такова прерогатива моей должности, настоящим объявляю это прелестное создание моей нареченной невестой. Бракосочетание должно состояться сию минуту!

— Так скоро? — удивился гетман. — А! Кровь юности кипит и не терпит отлагательств! — Он подозвал девушку; та, весело пританцовывая, приблизилась к их столу. Гетман произнес: — Марлинка, дозорный Вулля находит желательным, чтобы ты стала его супругой.

Сначала Марлинка растерялась от неожиданности, но затем ситуация ее скорее позабавила. Бросив на Кугеля задорный взгляд, она присела в глубоком реверансе:

— Дозорный оказывает мне честь.

— Кроме того, — прибавил гетман, — он требует, чтобы брак был заключен здесь и сейчас.

Марлинка с сомнением покосилась на Кугеля, после чего обернулась к юноше, с которым танцевала.

— Хорошо, — сказала она. — Как вам будет угодно.

Церемония состоялась, и Кугель скоропалительно стал супругом Марлинки, каковая по ближайшем рассмотрении оказалась восхитительно оживленной, грациозной девушкой с изящными, очаровательными манерами. Обняв ее за талию, Кугель прошептал ей:

— Пойдем! Удалимся потихоньку и скрепим наши брачные узы торжественным актом!

— Не сейчас, — прошептала в ответ Марлинка. — Мне нужно время, чтобы привести себя в порядок. Я слишком волнуюсь!

Она высвободилась и, пританцовывая, убежала.

Пиршество и празднование продолжались; к своему величайшему неудовольствию, Кугель заметил, что Марлинка снова танцевала с бывшим женихом, молодым охотником. От его внимания не ускользнуло также, что она неоднократно заключала этого юношу в пылкие объятия. Кугель решительно подошел к ним, остановил их танец и отвел супругу в сторону:

— Твое поведение трудно назвать подобающим — ты вышла за меня замуж всего лишь час тому назад!

Марлинка, удивленная, но нисколько не пристыженная, рассмеялась, потом нахмурилась, после чего снова рассмеялась и пообещала вести себя приличнее. Кугель попытался отвести ее к себе в комнату, но она опять заявила, что он выбрал неподходящее время.

Раздраженный Кугель глубоко вздохнул, но его утешило воспоминание о других прерогативах дозорного: например, он мог свободно распоряжаться казначейством. Придвинувшись к гетману, он сказал:

— Так как теперь я официально назначен хранителем общественной сокровищницы Вулля, с моей стороны было бы предусмотрительно подробнее познакомиться с ценностями, которые я должен охранять. Если вы были так любезны и передали мне ключи от хранилища, я занялся бы предварительной инвентаризацией.