— Просто невероятно, — прошептала я. — Восхитительно…

— Будто живые, — произнес Танияр. — Кажется, я слышу голос каждого.

— Это мой дар вам, — чуть смущенно ответил его сиятельство. — Примите на добрую память о нас. Если уж Боги не дадут более свидеться, то хотя бы так вы сможете перенестись в Тибад и вспомнить людей, искренне любящих вас.

Развернувшись к нему, я прижала ладони к груди, растроганная до глубины души, но граф уже повел рукой в сторону:

— Это еще не всё.

На кресле стояла еще одна картина, и она тоже была скрыта полотном. Элдер направился к ней, однако прежде, чем открыть, обернулся и сказал:

— Эту я оставлю себе, но хочу, чтобы вы увидели и ее, — а после стянул ткань.

На это раз был действительно портрет — семейный портрет, на котором граф запечатлел нас с Танияром. Фона как такового не было. Он казался темным маревом, среди которого стояли мы с супругом, окруженные едва приметным сиянием, будто зажженная свеча во тьме. Застыв в объятьях в пол оборота к зрителю, мы смотрели спокойными внимательными взглядами. Не было улыбок, но ощущалось нечто таинственное, и безумно хотелось разгадать, что за секрет хранит эта пара.

И вновь я была рыжей, но с венцом каанши на голове. Описание его, как и описание платья Элдер как-то выспрашивал у меня. Да и Танияр был изображен в своей одежде — одежде Белого мира. Тут расспрашивать не пришлось. По просьбе моих родных дайн как-то надевал ее, даже заплел косицы на висках, как делал дома. И ленген тоже был при нем. Зрелище вышло впечатляющим.

— А корона? У вас есть корона, дорогой свояк? — спросила тогда Амберли. — Как она выглядит?

— Короны пока нет, — ответил Танияр. — Я — первый дайн в нашем мире, и венец мы еще не придумали.

— Но непременно его создадим, — заверила я, уже даже зная, что именно я закажу Урзалы для супруга.

Элдер так и написал образ дайна, каким увидел его в тот день. И косицы были, и наряд был передан точно, как и мое одеяние, которое его сиятельство не видел, но по описанию представил верно.

— Постойте, — охнула я, наконец, вынырнув из восторженного созерцания, — вы ведь изобразили ту реальность, которую создал для нас Белый Дух, верно?

Элдер, стоявший за нашими спинами, приблизился и, сжав пальцами подбородок, некоторое время смотрел на картину. После кивнул и ответил:

— Да. Я помню, вы говорили, что будто оказываетесь в том же месте, где перешли в другую реальность, но очертания предметов кажутся смазанными, плывущими. Я не стал создавать какую-либо обстановку, но хотел показать именно эту таинственность места… его нереальность.