— Вам удалось, — отозвался Танияр, впервые оторвав взор от портрета. — Зачаровывает. Очень красиво.

— Да, — согласилась я. — Какое верное слово ты нашел, жизнь моя, именно зачаровывает. Околдовывает, нет сил отвести глаз. Но, — я обернулась к графу, — не опасно ли это будет? Если кто-то увидит…

— Не увидят, — ответил его сиятельство, — не раньше, чем нынешний король потеряет зубы. Пока портрет будет висеть в нашем столичном доме. Там, куда не заходят гости и моя родня. Потом, когда опасаться будет нечего, я повешу его на видное место. Впрочем, я писал его не для любопытствующих или ценителей. Я писал его для себя, для нас с Амберли. Вчера она не отходила от портрета весь вечер. Села на полу и смотрела. И мечтала, — на устах графа мелькнула улыбка, — что однажды она сможет увидеть вас таких воочию. Не в вашей нереальной реальности, но в Белом мире. Признаться, и я бы желал там побывать. Но если этой мечте не дано будет сбыться, то с нами останется кусочек неведомой земли, и вы оба.

— Если Отец будет милостив, однажды мы вновь встретимся, — вновь растрогавшись, ответила я. — И где бы это ни произошло, свидание будет желанным и непременно радостным.

— Я буду в это верить, — сказал Элдер. — Хотите взглянуть на иные зарисовки? Я делал их в карандаше, но если вы скажете, что мое видение оказалось верным, то напишу и в красках.

— Боги, вы еще спрашиваете! — воскликнула я. — Я жду этой минуты с того мгновения, когда увидела в ваших руках блокнот еще в день нашего приезда. Покажите же, покажите скорей!

— Присаживайтесь, — улыбнулся его сиятельство.

Танияр еще мгновение смотрел на портрет, после перевел взор на первую картину, где мы были все вместе, а уже после сел рядом со мной на диван.

— Это и вправду красиво, — негромко произнес дайн, пока Элдер отходил. — Теперь я вижу, как ты была права, расхваливая его. Жаль, что в нашем мире нет таких художников.

— Они были, милый, — ответила я. — Савалар Отца был расписан с похожим мастерством. И значит, гении могут появиться снова. Я — дурной художник, но знаю приемы и правила рисования, меня обучали. Мне несложно передать их, а истинный мастер, усвоив, напишет шедевр. Такой найдется, я верю. Мы возродим искусства, любовь моя. И нам нужно развивать науку. Когда наступит лето, пригласи к нам халима Фендара, я готова поделиться с ним знаниями…

— Ты вновь пылаешь, свет моей души, — улыбнулся Танияр. — Потерпи, скоро ты продумаешь и скажешь, что нам нужно вначале, а что после. Я всё выслушаю и приму решение, а пока отдыхай.

Улыбнувшись в ответ, я кивнула, согласная с мужем. Придет еще время, когда мы будем полны забот, а пока надо было наслаждаться последним днем, когда рядом родные. Впрочем, я и без того эту последнюю неделю только вечером бралась за книгу Шамхара. Днем же отдавала себя родителям и сестрице. Мы много общались и прежде, но эту неделю я посвятила им полностью.