А потом сестрица опустила голову мне на плечо и протяжно вздохнула. Я улыбнулась и потерлась щекой о ее макушку.

— Как же мне хочется вернуться в нашу юность хотя бы на полчаса, — произнесла Амбер. — Хотя бы еще разок дрожать в предвкушении выволочки, но идти на поводу твоих выдумок.

— Ох, дорогая, — отозвалась матушка, — и мне бы хотелось смотреть из окна на ваши проказы и делать вид, что не замечаю, как вы возмутительно валяетесь на траве и визжите так, что, должно быть, слышали все соседи. Но это было так забавно — наблюдать за вами.

— Стало быть, вы подглядывали за нами? — спросила я, и батюшка опередил супругу, ответив:

— Подглядывала, а после рассказывала с деланным возмущением, — он усмехнулся: — Да, признаться, и я сам бывал неприметным сторонником ваших чудачеств. Впрочем, я не возмущался, иначе пришлось бы немало выслушать о попустительстве. Вы свою матушку знаете, мне пощады ждать не приходилось.

— Да я попросту тиран какой-то! — возмутилась родительница. — Только и занималась тем, что всех отчитывала и бранила.

— Воспитывали, родная моя, воспитывали, — ответила я. — И воспитали достойно. Какой бы чудачкой я не казалась вам, но ваша наука выручала меня многократно в обоих мирах. А поглядите на сестрицу. Разве же не слывет она образцом для иных великосветских дам? Нет, матушка, вы с батюшкой дали нам прекрасное образование, вложили сердце и душу, и всё, о чем стоит сейчас сожалеть, так это о желании Амбер. И мне бы хотелось оказаться нашей чудесной юности хотя бы на часик.

— Всего лишь на часик? — спросила ее сиятельство. — Мне бы и вовсе хотелось вернуться в то замечательное время, когда вы обе были рядом с нами. И из всех забот — только ваши ссадины и испорченные прически.

— И тогда бы вы лишились ваших прелестных внуков, — возразила я с улыбкой. — И ваших очаровательных воспитанников, которых вы любите не меньше, чем любили нас с сестрицей. Мы проехались по нашим учреждениям, и я видела, сколько души вы в них вложили. Школы и училища продолжают развиваться, что не может не радовать. Это ваша заслуга, родная моя. Процветает и Тибад, а это уже заботами батюшки. Оглянитесь, сколько людей благоденствуют ныне, благодаря вам. Это вы подарили им надежду и веру в более счастливое будущее, чем могло быть у них, останься всё по-прежнему.

— Но мы остались одни… — вздохнула родительница.

— Вовсе нет, — отмахнулась я. — Вы с батюшкой есть друг у друга. Это первое и главное. Что до нас, ваших детей, то, так или иначе, но нам было предначертано покинуть отчий дом. Однако же у вас есть Амберли и ее малыши, которых вы видите каждое лето…