— Так и что сказали разведчики? — торопливо опускаясь в кресло, спросил заместитель.

— Не разведчики, а разведчик. Никто не выжил, — поправил Вульпру президент.

— А это кто? — удивился заместитель, разглядывая обшарпанный костюм воина, явно из разведчиков.

— Он не живой. Видишь, там, на затылке, следы от укуса?

Нуреман подошел к разведчику и отвел белые волосы в сторону. В основании черепа четко виделись два отверстия, каждое не толще карандаша.

— И чего это? — Вульпра тоже подошел к воину.

— Магда говорит, ему кто-то влез в башку. Наша прошивка отключена. Она говорит какая-то биотехнология. Вроде как белок, что ли. Я в ее биологии несилен.

— Его перепрограммировали? — выпучив серые, водянистые глаза спросил заместитель.

— Вроде того, но каким-то ядом или веществом, — уточнил Нуреман.

— И что он говорит? Чего ему там нашептали? — Вульпра показал глазами в сторону буровой и тоннелей.

— Просят, чтобы я пришел один. Обещают мне полную безопасность, и … помощь. Они знают, что мы голодаем, — президент подтвердил догадку Вульпра, которая читалась на лице заместителя.

— И ты пойдешь? — Вульпра выпрямился, удивленно глядя на президента.

— Ну в общем выбора у нас особо нет. Наш бункер на грани катастрофы. Еще немного и аристократы поднимут бунт. Оно и не удивительно, жрем уже друг друга.

— А вдруг это ловушка? Придешь такой же, вот как этот, — Вульпра коснулся затылка разведчика, и брезгливо тряхнул пальцами. Словно отряхиваясь от невидимой грязи.

— Вот об этом нам с тобой и надо поговорить, — заговорщически снизив голос ответил Нуреман.

Вульпра огляделся, в кабинете находились двое охранников, и разведчик.

— Ты чего шепчешь? Эти нас не выдадут, — усмехнулся заместитель.

— Я в том не уверен, — почти прошептал президент. — Я теперь вообще ни в чем не уверен, — добавил Нуреман, приглашая толстяка следовать за ним в соседний, тайный кабинет.

Массивный шкаф отошел в сторону, из черного прохода в нос ударил запах восточных благовоний, и сигар. Вульпра мечтательно закатив глаза потянул воздух. Аромат, такой знакомый и в то же время давно забытый, точно из другой жизни или сна, дразнил и манил толстяка.

— У тебя остались сигары? — без особой надежды спросил Вульпра.