— На самом деле она и я примерно одного возраста, — признался Кремень. — Только я много спал.

— А то, что важно нам — как мы функционируем. — Майтера Мрамор подняла правую руку, показала Квезалю сварной шов, соединявший ее части, и подвигала пальцами. — Моя рука снова хорошо действует, я заменила много частей, и я могу. Так что мы собираемся. Или, по меньшей мере, мы бы хотели, если… если Ваше Святейшество…

— Вы разрешены от обетов, — сказал ей Квезаль. — Вы опять мирянка, Молибден.

— Как в сказке, а, деваха? — Меченос пододвинулся к Гиацинт и заговорил тоном, который считал конфиденциальным. — Теперь должен быть счастливый конец! Все женятся! Нужно еще одно кольцо!

Глава двенадцатая Я — Гагарка

Глава двенадцатая

Я — Гагарка

Шелк подумал, что не время спать тревожным сном.

Или, скорее, не время спать. Осторожно, чтобы не разбудить Гиацинт, он перекатился на спину и заложил руки за голову. Сколько раз он мечтал о такой ночи и отбрасывал мечты прочь, говоря себя, что в реальности с ним такого не будет? И вот сейчас….

Да, не время спать. Он выскользнул из кровати, так тихо, как только мог, чтобы помыться и облегчиться. Гиацинт, которая плакала перед сном, плакала и этой ночью; он тоже поплакал — от радости и боли, и от радости за свою боль. Когда слезы кончились и их головы оказались на подушке, она сказала, что никогда раньше ни один мужчина не плакал вместе с ней.

Двумя этажами ниже их отражения стояли на коленях перед прудом с рыбками у ног Фелксиопы, материальные, но невидимые. Там она будет плакать по нему дольше, чем они проживут. Он, голый, погрузился в наполняющуюся ванну, теплую и едва ли менее романтичную.

Встав из ванны, Шелк сообразил, что Горностай обеспечивает всем. Не только мылом, водой, полотенцами, полочкой с духами и пахучими пудрами. Тут висели и толстые шерстяные сутаны: одна бледно-кремовая или бледно-желтая, другая, более длинная и более темная, могла бы быть синей, если бы он осмелился хлопнуть в ладоши и зажечь неяркие огоньки, кружившие по потолку друг за другом.

Вытершись насухо, он надел более длинную сутану, подпоясался, вернулся в спальню и с бесконечной осторожностью накрыл совершенное нагое тело Гиацинт. Потом, стоя снаружи на воздухе, смотрел, как он сам делает это: темная тень с взъерошенными волосами поднимает простыню и одеяло и укрывает полные бедра и длинные, округло очерченные ноги спящей жены.

— Рог и Крапива свернулись калачиком в грязноватой постели в маленькой холодной комнатке во дворце кальде.