— Вставай! — Сапог ударил по ребрам пленного летуна. — Побудка была час назад. Ты ее слышал?

Мигая и дрожа, Скиахан сел.

— Ты хорошо говоришь на Всеобщем языке, — сказала женщина в форме, наклонившаяся над ним. — Отвечай!

— Да, лучше, чем большинство из нас. — Скиахан замолчал, пытаясь освободиться от остатков сна. — Но никогда не слышал слово, которое вы использовали. И знаю, что не слышал, потому что не слышал ничего. Но если бы я и услышал ее, я бы не понял, что это такое.

Женщина кивнула:

— Я сделала так, чтобы ты понял ситуацию. Я задаю вопрос — ты отвечаешь. Если мне понравится твой ответ — ты сможешь получить одежду или еду. Если ты не отвечаешь, или мне твой ответ не понравится, ты будешь мечтать о том, чтобы умереть. — Она хлопнула в ладоши. — Часовой!

Молодая и даже более высокая женщина, согнувшись, вошла в дверь палатки и встала по стойке смирно, поставив карабин строго вертикально перед левым плечом.

— Сэр!

Первая женщина указала на него:

— Сними его цепь со столба, потом опять надень на него. Я беру его с собой в город. — Когда молодая женщина с карабином вынула ключи, старшая спросила: — Ты знаешь мое имя? И кто я?

Он покачал головой; легкая улыбка помогла бы, но он не смог ее изобразить.

— Меня зовут Скиахан. Я летун.

— Кто допрашивал тебя вчера, Скиахан?

— Сначала Сирка. — Его руки освободились. Он покорно протянул их молодой женщине, чтобы та могла застегнуть наручники.

— Потом.

— Генералиссимус.

— Генералиссимус Сиюф, — поправила его женщина постарше. — Я там была. Ты помнишь меня?

Он кивнул:

— Вы не говорили со мной. Иногда с ней.

— Почему твои люди напали на труперов майора Сирка?