* * *
Он сел, задубелый, сознавая, что проспал несколько часов. Большие арочные окна Великого мантейона, ночью становившиеся невыразительными черными полотнами, сейчас являли взору нечеткие силуэты — боги, животные и наполовину видимые предыдущие Пролокьюторы.
Он встал, и майтера Мята поглядела на него, оторванная от дежурства скрипом берцев по полу. Выйдя из санктуария, он встал на колени рядом с ней.
— Ты звала меня? Мне показалось, что я слышал тебя.
— Нет, Гагарка.
Он обдумал ее слова, потирая подбородок.
— Ты так и не ложилась, мама?
— Да, Гагарка. (Крошечная искорка счастья появилась в ее покрасневших глазах; его согрело как пламенем.) Видишь ли, Гагарка, я поклялась, что подожду здесь и буду молиться, пока не появится Пас или не поднимется тень. И я держу свою клятву.
— Ты уже сдержала ее, мама. Посмотри на эти окна. — Он кивнул на них. — Я так устал, что бухнулся на пол, не снимая берцев. Зуб даю, ты устала не меньше, но даже на миг не закрыла глаза. Ты знаешь, что я собираюсь сделать?
— Нет, Гагарка, откуда?
— Я собираюсь опять улечься и немного поспать. Только сначала сниму берцы. И ты тоже ложись и спи, или я устрою кавардак и разбужу всех. Твоя клятва выполнена. Ты сделала все, что обещала.
* * *
Гиацинт проснулась, подошла к открытому окну и посмотрела на кольцо, освещенное слабым серым светом утра — тусклое серебряное колечко с выгравированным на нем розовым бутоном, в сердце которого виднелось крошечное женское лицо. Она купила его, потому что продавец у Сардины сказал, что лицо напоминает ее; тогда она не догадывалась, что покупает свое обручальное кольцо. Она надевала его пару раз, потом бросила в ящик и забыла о нем.
На самом деле лицо вовсе не похоже на ее, решила она. Женщина в розе старше, у нее более призывный взгляд и более… Она поискала нужное слово. Не такая уж красивая.