— патера Щука перерезает горло крапчатому кролику, которого купил он сам.

— растрепанный ребенок плачет на соломенном матраце.

— слепой бог перерождается в получившего удар слепого человека, все равно оставшегося слепым.

— человек, чуть больше ребенка, лежит обнаженным на земле, его выпирающие ребра и худое лицо почернели от синяков, руки закованы в цепи, обвитые вокруг столба палатки.

— сумасшедший среди могил воет, что солнце умирает.

— Фиалка обнимает Сиюф в комнате ниже.

— Гагарка спит на спине рядом с дымящимся неочищенным алтарем Великого мантейона.

— Гагарка? Гагарка?

Он сел, замигал и протер глаза. Синель спала рядом с ним, положив голову на мускулистые руки, ее юбка задралась на колени. Сержант Песок спал смертным сном у основания Священного Окна; рядом с ним лежали патеры Тушканчик, Наковальня и Раковина; Наковальня громко храпел, лежа на спине.

Поодаль, рядом с высоким мраморным амбионом, спали Паук и Антилопа — за ними присматривали трое солдат; Грифель дружески кивнул и коснулся лба. В третьем ряду скамей стояла на коленях майтера Мята и молилась.

— Кто-то позвал меня? — тихо спросил Гагарка у Грифеля.

Большая стальная голова качнулась из стороны в сторону:

— Я не слышал. Сон, верняк.

— Ага. — Гагарка опять лег; он устал, как никогда в жизни, и было очень хорошо, что его никто не звал.

* * *

Скиахан парил на закате над безлесой равниной. Далеко впереди летела Эйр, немного выше и немного быстрее. Он громко позвал ее, каким-то образом зная, что ее шлемком сломался или выключен. Она оглянулась, и он увидел ее улыбку, румянец на ее щеках и непокорный льняной локон, выбившийся из-под шлема. «Эйр, — позвал он. — Эйр, вернись!» Но она даже не оглянулась на него, а его СМ перегрелся. Мгновение за мгновением, целый долгий час, он летел и смотрел, как она исчезает в темном небе.