— Думаю, что подойдут, — сказал маг. — Но разве не проще обратиться за таким к твоему придворному магу? Что же, мудрый Эллильнерари ни разу не предлагал?..

— Ни разу, — задумался Энмеркар. — И Утухенгаль тоже… правда, пока он был жив, я сам был еще очень молод… Но я даже не знал, что такое возможно.

— А я говорил, — наклонился к его уху глашатай. — Все лучшее они приберегают для себя. Должность придворного мага слишком хлебная, чтобы они проявляли инициативу. Маг выполнит твою просьбу, если сумеет, но только если ты сам придешь с ней к нему. Ему в голову не придет сказать, какими чудесами он может быть полезен, если ты не знаешь о них, светлый государь.

— Таковы не только маги, — поморщился император. — И быть может, в чем-то они правы. Вопросы наследования бы сильно усложнились. Мой отец и мой дед так и не дождались смерти прадедушки и… м-да…

Пирующие невольно опустили взоры. Все знали, как закончили отец и дед нынешнего императора.

— Но я бы все-таки не отказался прожить на пару десятков лет подольше, крепким и здоровым, — заметил Энмеркар. — Все равно моему наследнику только пять лет — малыш Лугальбанда вряд ли успеет потерять терпение.

Когда пиршество подошло к концу, император повелел Креолу присесть подле себя и продолжил беседовать о государственных делах. Придворные же разбрелись по всему дворцу, и Креол только надеялся, что никто не сунет нос в особое отделение погреба или одну из запертых комнат на втором этаже. Он бы предпочел сам за всем приглядывать, но императору же не скажешь: прости, о государь, но я не доверяю твоим слугам, ибо они наверняка идиоты.

К счастью, большая часть свиты великого Энмеркара благоговела перед грозным магом, некромантом и демонологом. С почтением и робостью они разглядывали чудеса Шахшанора, толпились вокруг раздувшегося от важности Хубаксиса и тыкали пальцами в трофеи на стенах пиршественной залы.

Один лишь Эр-Темметху ничего не боялся. Он не верил магам даже на медный сикль. Его должность глашатая не так уж значительна, по большому счету он обязан лишь возвещать о прибытии императора и объявлять прилюдно его новые указы, но Эр-Темметху был из тех, кто не умещается в своем кресле. Не в буквальном смысле — императорский глашатай отличался худобой и малорослостью, так что люди удивлялись порой, откуда в этом тельце столь зычный голос, — но в смысле амбиций.

Все действительно значимые роли в Шумере играют маги и жрецы. По сути это одно и то же. Даже сам император — в первую очередь верховный жрец, хотя об этом сейчас и редко вспоминают. Человеку, не служащему богам, очень сложно пробиться во власть, будь он родовитым из родовитых, как вот Эр-Темметху.