Подобный ему может стать лишь лугалем или дворцовым прислужником, но уж никак не управлять, не властвовать. Это все — для энов, властвующих жрецов.

Но Эр-Темметху даже в роли глашатая сумел стать незаменим. Император ценит его. Император слушает его советы. Порой император сердито отмахивается от своего верного слуги, но вот сейчас — кто по его правую руку, кто стоит над его правым плечом? Не какой-нибудь жрец, и не придворный маг, который в Ур даже не поехал — он, Эр-Темметху.

Здесь, в Шахшаноре, он собирался непременно найти что-то запретное. Вынюхать все грязные секреты этого Креола Урского. Они наверняка есть, он точно замешан в чем-то гадком, как и почти все шумерские маги. Эр-Темметху еще не встречал среди них того, кто не заслуживает немедленной казни.

Об этом глашатай думал, сверля взглядом стеклянный колпак с таинственным сосудом под ним. Приветливо говоривший с хозяином дворца император тоже обратил на него внимание и спросил:

— О маг, а что это за сосуд в самом центре стола? Я думал, что это сюрприз, что из него ты лично подашь нам некое особенное лакомство, но этого до сих пор не случилось.

— Нет, светлый государь, сей сосуд пуст… и не пуст, — сделал загадочное лицо Креол. — Его нельзя открывать, нельзя снимать колпак и нельзя сдвигать с места.

— Отчего так? — понизил голос император.

— Не спрашивай, о государь, — тоже понизил голос Креол. — Не спрашивай, ибо есть вещи, о которых я жалею, что знаю.

Энмеркар чуть приподнял брови, и они с Креолом обменялись понимающими взглядами. Как равный с равным. Как два умудренных мужа, на чьих плечах великая ответственность и тайны, доступные лишь избранным.

Опершись на руку глашатая, император поднялся из-за стола и предложил:

— Не переместиться ли нам теперь в купальню? Она произвела на меня впечатление, я хотел бы опробовать.

— Сам только что хотел это предложить, государь, — растянул губы в улыбке Креол.

Император и маг удалились, словно лучшие друзья, а вот Эр-Темметху остался. Его с собой не позвали — Энмеркар ценил своего советника, но только как советника, а не как товарища по пирам, охоте и купанию. На отдыхе от государственных дел он предпочитал иную компанию.

Но Эр-Темметху не огорчился — ему не слишком и нравилось возлежать в горячей воде, дыша паром и попивая охлажденное пиво. От этого у него лишь заболевала голова.

Глашатай продолжал неотрывно смотреть на таинственный сосуд под колпаком.

Стекло, подумать только. Настоящее, идеально прозрачное стекло — и используется для такой низменной цели, всего-навсего накрывает нечто вроде… Эр-Темметху не мог подобрать названия этому сосуду. Сделан из алебастра, имеет форму быка, горлышко узкое, на стенках рельефные изображения пяти человеческих голов… или это боги?.. Неизвестно.