— О-о-о?.. — поневоле заинтересовался император. — Эр… Теммтху?..

— Это просто слова Лазурных Сфер, — пожал плечами Креол. — Одно из трех заклятий, которые работают у кого угодно, без обучения. Но совершенно бесполезно.

— Это еще не все! — погрозил пальцем Эр-Темметху. — Вот!

Он топнул ногой, свистнул и прищелкнул пальцами, совершил еще несколько жестов в правильном порядке — и воздух наполнился благоуханием.

— Ароматы Иных Мест, — прокомментировал Креол. — Да, забавный фокус. Мы считаем, что какой-то демон или дух откликается на сочетание звуков и движений, но…

— И последнее!..

— Последнее ты лучше не делай, — предупредил Креол. — Пожалеешь.

Но Эр-Темметху сделал. Он выхватил уголек и быстро начертал на стене знак, похожий на цветок пламени о трех лепестках. Тот самый, что был выдавлен на табличке, только в разделенном виде. Креол мгновенно выставил перед собой и императором Ледяной Щит, а Эр-Темметху… вспыхнул.

Купальня наполнилась криками. Вопили все, и громче всех — горящий глашатай. Но длилось это всего пару секунд, а потом пылающий остов рухнул. Пламя продолжало пожирать мясо, облизывать кости.

Император стремительно протрезвел. Двое слуг помогли ему выбраться из бассейна и он сурово спросил:

— Что это было, о маг?

— Руна Огненного Бога, — раздраженно ответил Креол, забирая табличку из обугленных пальцев. — Сжигает того, кто ее нарисовал.

— Но там этого не говорилось! — в отчаянии возопил призрак глашатая, стоящий над своим мертвым телом. — Там не говорилось, что будет!

— Там говорилось, что ее запрещено рисовать, — ответил ему Креол.

— Кем запрещено — магами?!

— Ну да. Кем же еще?

— Но почему без объяснений?! Если известно, что от этого умрешь, почему так и не сказать?! Почему просто запрещено?!

— Потому что давным-давно было решено — если ты такой невежа, что запреты мудрых ничего для тебя не значат, то лучше сдохни побыстрее и избавь этот мир от своего присутствия. А теперь проваливай в Кур. Я вообще не должен был показывать, что вижу тебя.

Император Энмеркар не обвинил Креола в гибели своего глашатая. Тот безусловно во всем был виноват сам. И однако окончание визита прошло как-то торопливо и комкано. Император говорил с Креолом холодно, о женитьбе на своей племяннице не вспоминал, а в сторону накрытого циновкой тела старался не смотреть.

— Воистину ты великий маг, — только и сказал он напоследок. — Возможно, самый великий среди всех моих магистров.