— Вероятно. — Ответил он задумчиво, как будто в самом деле пытался меня понять.

— Если это действительно так, то я, нажравшись твоего гнева, буквально пожру твою душу. Я этого делать не хочу.

Олаф посмотрел на меня очень внимательно, и я почти видела, как крутятся шестеренки у него в голове, пока он пытается понять, что я хочу ему донести.

— Думаю, ты все усложняешь, Анита.

— Так и есть, но это не значит, что я ошибаюсь.

— Ты могла сохранить эту способность в тайне от меня, и использовать ее, если бы я напал на тебя по-настоящему. Это была бы хорошая защита.

— Я об этом думала, но мы же типа пытаемся не доводить до греха?

— Верно. — Согласился он.

— У меня не всегда получается контролировать эту штуку. Я уже лучше с ней справляюсь, но она чаще других моих способностей выходит из-под контроля, и твой гнев сейчас пахнет для меня чертовски вкусно.

— Шериф часто злится. Почему ты не покормилась на нем?

— Я думала об этом, но его гнев меня почему-то не прельщает. Неаппетитный он какой-то.

— А мой гнев для тебя аппетитный?

— Да. Я же только что сказала.

Он улыбнулся.

— Да. Ты сказала, что он пахнет вкусно.

Я закатила глаза.

— Может, мне стоило использовать другое слово, но смысл был передан верно.

— Мне нравится, что ты считаешь мою ярость вкусной, Анита. — Он сделал еще один шаг в мою сторону, но это не был резкий или разгневанный шаг. Это было почти мягкое движение, с которым он потянулся ко мне.

Я хотела отойти, но отступать не хотела. Да и он пока ничего плохого не сделал. Часть меня орала: «Беги! Беги, черт побери!», но я не могла убегать вечно. Мы либо придем с ним к консенсусу, либо я его убью. Если у нас и был какой-то третий вариант, то я о нем не знала.

Олаф почти дотронулся до моего лица, но замешкался.