— Могу я коснуться твоего лица?

Если бы он просто меня потрогал, я бы возмутилась, что он ни хрена не слушал, когда я говорила с ним за завтраком, но он спросил моего разрешения.

— Конечно. — Ответила я. Мой голос не был так уверен в том, что я сказала, и прозвучать твердо мне не удалось.

Его огромная рука коснулась моей щеки в таком нежном жесте, какого я и ожидать от него не могла. Олаф смотрел на меня сверху вниз. Мы изучали друг друга, и было только одно слово, которое могло бы описать происходящее. Я призналась самой себе, что между нами было сексуальное напряжение, и где-то очень глубоко внутри мелькнула мысль: «Как жаль, что он так поломан». Я не знала, что он думал обо мне в этот момент, но вряд ли это было что-то ужасное, потому что он спросил:

— Могу я тебя поцеловать?

— Я обычно не целуюсь до первого свидания. — Сказала я, пытаясь шутить, но мое дыхание сбилось. Шутка перестает быть смешной, если ты не можешь правильно ее подать. Я слишком сильно замешкалась с ответом.

— Могу я тебя поцеловать? — Повторил он свой вопрос.

Я не знала, что сказать. Логичнее было согласиться, безопаснее — отказаться. Может, где-то здесь был зарыт и третий вариант. Так или иначе, я уже не могла контролировать свой пульс. Его ладонь на моей щеке была такой огромной, что покрывала и мою шею, но само прикосновение было нежным. Он играл по правилам, которые я ему озвучила. А я всегда считала, что усилия должны вознаграждаться.

Так что я прошептала:

— Да.

Олаф наклонился ко мне. У меня в памяти всплыли те два раза, когда мы целовались с ним раньше. В обоих случаях мы извлекали сердце вампиру, отрубали ему голову и были по локоть в крови. Насилие и кровь возбуждали Олафа. Как я могла позволить ему поцеловать себя после такого? Но именно это я и сделала. Его ладонь на моем лице, в мягчайшем из прикосновений, и мой пульс, подскочивший в глотку так, что я не столько почувствовала его губы, сколько ощутила свое собственное сердцебиение у себя на языке.

Он отстранился и шепнул:

— А сейчас ты меня боишься. Почему?

Мне пришлось сглотнуть прежде, чем я смогла ответить, потому что во рту пересохло.

— Я вспомнила, как мы целовались с тобой до этого.

Он улыбнулся, и эта улыбка наполнила счастьем темные провалы его глаз.

— Как и я.

Я отступила на шаг и меня чуть не пришибло дверью, которая распахнулась за моей спиной.

— Вы идете, Блейк? — Поинтересовался Ледук, уставившись на нас с Олафом.

Я кивнула.