— Ага. Как раз не помешает свежий воздух.

Я протиснулась мимо него и встала у крыльца под прохладным ветерком, делая глубочайший из вдохов.

— Ты в порядке? — Спросил Ньюман.

Не знаю, что бы я ответила, но в этот момент арендованный внедорожник остановился у подъезда, и оттуда вышел Эдуард.

38

38

Я бросилась к нему прежде, чем успела понять, что делаю. Я успела заметить, что на нем были голубые джинсы и поношенные ковбойские сапоги, а вот привычная шляпа, под которой обычно прятались его короткие светлые волосы, отсутствовала. Весь этот прикид, включая коричневый кожаный бомбер, был максимально не про Эдуарда, но очень так про Теда Форрестера. Оказавшись рядом, я обняла его за талию, потому что знала, что где-то внутри там был Эдуард. Он обнял меня в ответ, но я поймала эту секунду неуверенности в его теле, потому что за все те годы, что мы знали друг друга, я ни разу не приветствовала его объятиями. Его неуверенность заставила меня отстраниться, но он прижал меня крепче к себе и прошептал мне в волосы:

— Что произошло? Что он сделал?

Мы оба знали, о ком речь. Я отстранилась, чтобы заглянуть Эдуарду в лицо. Его голубые глаза уже начали выцветать до бледности январского неба. Такого цвета они становились, когда он убивал. Я не хотела, чтобы он делал что-то подобное только потому, что у меня нервишки шалят. Если мы и прикончим Олафа, то пусть на это будет серьезная причина.

— Ничего. На самом деле, он вел себя очень хорошо.

Эдуард развернул нас так, чтобы никто в офисе шерифа не мог видеть его глаз, и только тогда полностью перестал притворяться. Его лицо было прежним, но выражение стало холодным — под стать ледяным глазам.

— Скажи мне правду, Анита.

— Я клянусь тебе, что Олаф правда держит себя в руках. У нас даже было два очень адекватных и многообещающих диалога.

Его глаза сузились. Не нужно было знать его, как облупленного, чтобы понять, что он мне не верил.

— Слово чести, Эдуард, то есть, Тед, что он вел себя очень хорошо. Лучше, чем я ожидала.

Его объятия чуть ослабли, позволяя нам стоять свободнее, а брови взлетели на лоб. Я снова попыталась освободиться, но он меня не отпустил.

— Я отпущу тебя, если ты мне объяснишь, почему мы вообще обнимаемся при встрече. Ты врешь мне о том, что он сделал, чтобы я не пошел туда и не пристрелил его?

Я нахмурилась, все еще обнимая Эдуарда за талию. Раз он меня держит, то и я его подержу. В конце концов, стоять так было гораздо удобнее.

— Ну, если бы я реально думала, что ты настолько глуп, чтобы убить его при свидетелях, то, возможно, так бы оно и было, но я не вру.