Он подарил мне скептичный взгляд и снова вскинул брови.

— Тогда почему ты впервые в жизни бросилась мне в объятия?

Это был хороший вопрос. Я немного поразмыслила над ответом. Удивительно, насколько чаще в жизни появляются хорошие вопросы, чем хорошие ответы. Я уставилась скорее в пространство, чем ему в глаза, пока пыталась подобрать слова.

— Наверное, потому, что он вел себя так адекватно.

— Ты хоть понимаешь, насколько бредово это звучит? — Поинтересовался Эдуард.

Я кивнула и посмотрела ему в глаза.

— Когда мы приняли решение запудрить ему мозги на тему того, что я могу когда-нибудь стать его подружкой серийного убийцы, мне казалось, что это просто тактический ход, который позволит нам тянуть время, пока мы не убьем его в тот момент, когда он сорвется с нарезки.

— Так и было.

— Но он правда адекватный, Эдуард. В смысле, адекватный, как человек, который прошел терапию или даже терапию для пар. Я и представить себе не могла, что он может быть настолько адекватным, даже если это притворство.

— Он хороший актер, Анита, как и я. Не позволяй ему обмануть тебя.

— Как ты обманул Донну? — Спросила я.

— Донна знает достаточно, чтобы не париться о том, кто я такой.

Поскольку я была на их свадьбе и провела с ними и детьми достаточно времени, я не могла спорить.

— Справедливо. И прости, что я засунула тебя в одну коробку с Олафом, но он, по ходу, реально старается.

— Как именно он старается?

Я рассказала про инцидент с рукой и коленом за завтраком, и про лекцию, которую прочитала потом Олафу.

— А только что он спросил разрешения прежде, чем коснуться моего лица.

Если честно, я не хотела признавать, что Олаф также попросил меня о поцелуе, и я согласилась. Меня это смущало, пугало и черт знает, что еще. В тот момент, когда я поняла, насколько смешанные чувства испытываю по поводу своих последних минут с Олафом, я осознала, почему бросилась в объятия к Эдуарду, как какая-нибудь барышня в беде.

— Ты выглядишь спокойнее. — Заметил он.

— Думаю, хватит с нас обнимашек. — Сказала я.