— И? — Поинтересовался Олаф.

— И Аните совершенно не нравится эта тема. — Сказал Никки.

— Это значит, что ты не станешь мне отвечать или что ты не можешь ответить?

— Это значит, что Анита должна дать мне добро на возможность тебе отвечать.

Я с тоской посмотрела на офис шерифа — он был здесь, прямо перед нами. Нас там ждут зацепки, которые мы должны изучить, но я знала, что Олаф не угомонится. Поскольку Эйнжел и Петра обе выступали в роли наживок, вопрос, вероятно, все-таки заслуживал ответа. Ебаный в рот.

— Эйнжел знает, кто я такой, какой я на самом деле? — Спросил Олаф.

Я обернулась и посмотрела на него.

— Знает.

— И все же она флиртовала со мной.

Я кивнула.

— Насколько грубый бондаж она предпочитает?

Мне пришлось приложить усилие, чтобы не скривиться и не покраснеть, но со вторым я провалилась. Это заставило Олафа улыбнуться, а я в ответ уставилась на него в упор. Я начинала злиться и радовалась этому. Гнев лучше смущения.

— Не такой грубый, как нравится тебе. — Мой голос был густым от гнева, а кожа дышала жаром.

Олаф расстегнул свои ремни безопасности, чтобы повернуться корпусом к Никки, который все еще сидел сзади.

— Но достаточно грубый, чтобы удовлетворить тебя?

— Если речь идет о групповушке с участием Аниты, то да.

Я только-только перестала краснеть, как вспыхнула вновь.

— Закрыли тему. — Отрезала я.

Олаф уставился на меня — его глаза скрывались за стеклами темных очков, но эту степень сосредоточенности и внимания я ощутила прямо на своей коже.

— Если мы собираемся встречаться, Адлер, я должен знать некоторые вещи.